— Нѣтъ, Бронскій, давайте намъ побольше такихъ нашихъ.
— Да вы разсмотрѣли чѣмъ у него шарфъ заколотъ? Какъ вы думаете, что значитъ этотъ золотой топорикъ?
— Ахъ, Бронскій, Бронскій!
— Ахъ, Русановъ! Русановъ!
У околицы хуторка товарищи разстались. Графъ велѣлъ кучеру не щадить лошадей и скоро остановился у подъѣзда великолѣпнаго замка. Онъ проворно выскочилъ изъ экипажа и взбѣжалъ по чугунной лѣстницѣ.
— Если отецъ спроситъ, сказалъ онъ встрѣтившему его лакею:- я легъ спать.
Въ кабинетѣ у затопленнаго камина сидѣлъ человѣкъ въ дорожномъ платьѣ. На полу валялись плащъ, войлочная шляпа и сѣдло. Рѣдкіе длинные волосы съ серебристыми нитями сѣдинъ на вискахъ, пыльное, помятое лицо и густая борода странно противорѣчили блестящимъ чернымъ глазамъ и почти пѣвучему голосу. Подъ вѣками рѣзко выступали отеки, широкія морщины прорѣзывали лобъ, но все лицо имѣло въ себѣ что-то привлекательное. Такъ и хотѣлось сказать, взглянувъ на него: "Ухъ, брать! да какъ же ты здорово покутилъ на своемъ вѣку! Ну да быль молодцу не укоръ: не дешево оно и досталось тебѣ сердечному."
Онъ приподнялся было на встрѣчу графу, но тотчасъ опустился опять и только протянулъ руку.
— Я совсѣмъ разбить, сказалъ онъ:- такая варварская дорога!
— Какъ вы провезли такую кучу, спрашивалъ Бронскій, разбирая на столѣ бумаги.