Между тем наступила ночь. В крепости царствовала мертвая тишина. Штертебекеру пришлось отпирать посредством отнятых им ключей много дверей, пока он достигнул двора крепости.
Он направился к львиной клетке, в которой должен был проехать в Гамбург. Ключ к клетке он также нашел.
— Превосходно! — улыбнулся Клаус. — Роскошная зала. В этой клетке поместятся все достопочтенные сенатора. Правда, здесь не совсем удобно, запах также не особенный. Но ведь они же назначили ее для человека, для меня, пусть сами испробуют теперь!
Клаус направился к покоям посольства. В каждой комнате спали по два посла, только глава посольства Альберт Шрейе пользовался отдельной комнатой.
Постового у двери входа Клаус, прежде нежели тот успел понять, в чем дело, схватил за горло, вырвал его же саблю и приставил ее к груди гамбуржца.
— Ни звука, или убью! — зашипел виталийский король.
Солдат от этой неожиданности растерялся и не оказал ни малейшего сопротивления. Штертебекер связал ему руки ремнем от сабли, заткнул рот и приказал не двинуться с места, иначе убьет.
Теперь Клаус тихо открыл дверь в комнату Альберта Шрейе.
Лунной свет озарял комнату.
Штертебекер стал как раз в лунном свете и приложил острие сабли к голой груди спавшего.