Или же устраивались турниры, которые обыкновенно состоялись при посещении иностранными послами фризского князя.
Поэтому никто не обратил внимания, когда однажды башенный постовой возвестил своим рожком о приближении отряда всадников. Между тем игра постового на рожке говорила, что тут дело идет о чрезвычайно важных гостях.
Кено-том-Броке вместе со Штертебекером сидели в нижней зале башни. Он только что молодецки хлебнул из своего кубка и отирал капли вина, нависшие на его красивой бороде, когда звуки рожка донеслись до его слуха.
— Го-го, к нам новые гости, Клаус! — громко засмеялся он и крепко хлопнул Штертебекера по плечу. — Судя по игре рожка, это нечто особенное. Уж я знаток в этой музыке, тут приближаются послы сильного государства.
— Может быть, Гамбург! — вырвалось у Штертебекера; в его голосе слышался не то упрек, не то досада. Мысль, что действия Кено навлекут беду, не давала ему покоя.
— Этот проклятый Гамбург, видно, здорово засел в тебе, — сказал Кено. — Ты рисуешь себе все в мрачных красках. Но поверь, Гамбург не так страшен. Ганзейцы не могут так скоро явиться уже с договором. А может быть, это послы Англии. Но идем, с высоты башни мы прекрасно увидим этих господ. Увидишь, твои опасения не оправдаются.
— Гамбурга я не боюсь, Кено. Напротив, я рад бы с ними раз навсегда рассчитаться, — возразил Штертебекер, и в его темных глазах блеснула старая ненависть против этих заклятых врагов. — Но тебя мне жаль. Жаль мне, если я буду причиной твоих неприятностей с этими купчишками.
— Так идем! Мы сами удостоверимся, и твое скверное настроение тотчас же исчезает.
Кено-том-Броке опорожнил свой кубок, Штертебекер также одним духом выпил свой бокал и поставил его вверх дном. После этого кровные братья под руку поднялись на вершину башни.
Броке сам не мог освободиться от неприятного чувства. Если это действительно послы Гамбурга, то ничего хорошего ожидать нельзя. Знай Сенат о посещении его Штертебекером, он наверно выступит с протестом. Дружба эта была против договора.