Наверху уже приготовились поджечь корабль своими метательными снарядами. Но они удивлялись, что на палубе корабля не видно ни души.
Генрих спрятался под якорем, Штертебекер, по-обычному, выказал полное презрение к смерти. Он даже ни разу не вздрогнул, когда вихрь смолы и серы пронесся мимо него. Воздух, казалось, наполнился огнем. Он кипел, шипел и шумел. В различных местах корабль уже начал гореть.
На этот раз бушующие волны боролись против пожара.
Здесь, между скалами и утесами, море так ужасно волновалось, столбы брызг поднимались в небо и волна за полной окачивала палубу, так что корабль остался почти не поврежденный огнем.
По временам слышался грохот орудийных выстрелов фризов, ядра пролетали над кораблем, но Штертебекер безостановочно следовал вперед.
— Пусть корабль только подойдет, — ворчал Гиско, внимательно следивший сверху за движениями корабля. — Он скоро наскочит на скалистую стену, и от него останутся одни только обломки. Если там есть люди, от них останутся только неузнаваемые трупы.
Корабль следовал вперед, и Генриху часто казалось, что их ожидает неминуемое столкновение с скалой, но Штертебекер всегда избегал опасности.
— Капитан, — крикнул вдруг Генрих. — Мы теперь у самой мели, мы сейчас застрянем.
— Конечно, — ответил Штертебекер. — Я этого и хочу. Как раз на этой мели мы остановимся. Держись крепко, Генрих, чтобы тебя не выбросило за борт. Теперь наступает решительная минута!
Корабль находился теперь около самой крепости, так что фризы каждое мгновение ожидали его катастрофу.