Клаус не ошибся. Он застал магистра Вигбольда склоненным над надписью, вооруженным, по меньшей мере дюжиной всяких острых увеличительных стекол, больших и малых.
Генрих Нисен поставил локти на стол и оперся на них головой. Он так усердно смотрел на ученого, как будто собираясь проглотить его.
— Как дела, Вигбольд? Ты можешь разобрать здесь что-нибудь?
— Я уже многое разобрал, — ответил магистр и вздохнул.
— Как видно, ты узнал не особенно радостные известия.
— Нет, Клаус! Если я не ошибаюсь, дело идет о страшном преступлении.
— Чорт возьми! Ты говоришь о преступлении?
— Да, позорное преступление, которое обрушилось на голову самых преступников.
— Так значит, теперь уже поздно наказать виновных?
— Но человеческим расчетам, да. Но кто может знать пути судьбы? Возможно, что преступники, пославшие это письмо, давно уже умерли, но может быть, что какой-нибудь случай спас их в последнюю минуту.