Генрих, в восторге от предстоящего путешествия, бросился со всех ног к адмиральскому кораблю и настолько устал бегством, что поднявшись на палубу корабля, он несколько минут не мог выговорить ни слова.
Через короткое время отделилась от судна легкая лодка, с десятью гребцами, служившая для разведок и стрелой помчались к Голландии.
Магистр Вигбольд сидел в это время над документом, еще раз осматривая его в свои лупы.
— Невозможно, Клаус, узнать что-нибудь более определенное, — сказал он с печальной миной. — Бутылка, вероятно, долго лежала в воде. Это, как видно, около 28 градуса западной длиноты, 65 — северной широты.
— Это восточный берег Гренландии, к которому нельзя приблизиться круглый год, из-за льдин, помимо того, что берег сам испещрен скалами, как в Норвегии.
— Ты прав, Клаус. Негодяи выискали ужасную почти недоступную ледяную пустыню. Я считаю почти невозможным, чтобы человек мог там прожить так долго. Я бы настоятельно советовал бы тебе отказаться от этой экспедиции, тем более что ты даже не знаешь, кто он, этот несчастный.
— Это безразлично, кто он, пусть он будет хоть самого низкого сословия, я все-таки попытаюсь освободить его. Разве здесь ничего нет о личности несчастного?
— Ничего. Место, где было написано его имя, невозможно разобрать. Я уже пытался всякими способами.
— А имена мерзавцев, писавших этот документ, тоже неизвестны?
— Нет! Они вне сомнения были подписаны, но это стерлось. Видно только, что они из Гамбурга.