— Конечно, — горько усмехнулся Штертебекер. — О, я сочувствую этому несчастному, заброшенному в ужасную пустыню. Высокие сенаторы меня бы тоже высадили куда-нибудь в такое место, если бы я во время не ушел от них. Я во что бы то ни стало должен вернуть этого изгнанника на родину и наказать его мучителей.
— Я тебя еще раз предупреждаю, Клаус — сказал магистр. — Это, вне сомнения, хорошее и благородное дело. Но твое доброе сердце тянет тебя к опасностям, о которых ты еще не имеешь понятия. Обдумай это хорошенько, до утра «Буревестник» все равно не может выехать. Ты увидишь, что за ночь твое мнение переменится.
— Никогда, — твердо ответил Клаус Штертебекер. — Я знаю, что я делаю, и мое мнение не переменится за ночь. Но еще один вопрос, магистр: поедешь ли ты со мной или тебя пугают опасности.
— Клаус! — крикнул Вигбольд с упреком. — Меня никакая опасность не разлучит с тобой. Если ты завтра не переменишь твое решение, я поеду с тобой.
— Спасибо, друг и учитель! Оставь всякие вопросы и уговоры, меня ничто не удержит от этой поездки. Приготовь лучше все что необходимо в дороге, завтра утром «Буревестник» двинется в путь. Прощай.
Штертебекер сейчас же направился к «Буревестнику», где кипела уже лихорадочная работа. Оглушительное «ура!» раздалось на палубе стройного корабля, когда король виталийцев появился издали. Эти бородатые люди с сверкающими глазами радовались, как дети, предстоящим приключениям в дороге, на север, для защиты несчастного против его угнетателей. Генрих Нисен сообщил им, что дело идет о позорном преступлении, и этого было достаточно, чтобы их чувствительные сердца воспламенились восторгом.
— Да здравствует Клаус Штертебекер, наш король и руководитель, властитель морей и океанов! — кричали очи, бросая шапки вверх.
«Буревестник» был теперь приспособлен к путешествию по Ледовитому океану, и столяры и кузнецы всю ночь работали.
На второе утро прогремел из орудий «Буревестника» прощальный салют и кроваво-красное знамя на главной мачте три раза поклонилось, приветствуя оставшихся.
Это была прелестная картина, когда превосходный корабль, с высокими мачтами, раздутыми парусами, развевающимся по ветру знаменами, гордо носился по синим водам Северного моря.