— Сударыня, сказал он тогда громко, как ни тяжел удар, поражающий меня, но я могу только покориться. Действительно, чтобы быть вашим защитником, мне необходимо было быть уполномоченным на это вашей привязанностью. В настоящее время я вижу, что вы берете у меня это право.
Говоря таким образом, Морис взял из кармана бумажник и вынув из него клочек бумаги, поспешно написал на нем несколько слов. В то–же время он продолжал говорить громким голосом, позволявшим слушателям не потерять ни одного слова из того, что он говорил.
— Тем не менее, вы знаете, сударыня, говорил он, что в этих делах самолюбие играет главную роль…. Я могу только постараться сделать, со своей стороны все, чтобы вы не были компрометированы….
В это время он протянул Берте бумагу, на которой писал.
Затем он продолжал говорить, а она прочитала следующее:
"Не бойтесь ничего. Я берегу вас. Я вас люблю и буду любить всю жизнь. Вы моя жена, ничто не может нас разлучить; что–же касается этой дуэли, то не безпокойтесь. Человек, который называет себя Джорджем Вильсоном, завтра–же будет удален с вашей дороги."
Молодая девушка сделала жест точно желая обяснения.
— Прощайте, сударыня, сказал Морис, низко кланяясь; мне остается только попросит у вас извинения за то, что я мечтал о счастии, которое не суждено мне.
VIII.
Среди новых событий, мы совершенно забыли одного из важных героев нашего разсказа, положение котораго тем не менее было самое критическое. Мы подразумеваем почтеннаго Ферма.