Так сделал и Ферм, но наконец, с мужеством отчаяния, он сломал печать.
Письмо было коротко, но выразительно:
"Милостивый государь!
"Если вы таким образом исполняете ваши обязанности, то я удивляюсь, как могли вы заслужить доверие ваших начальников. Будьте уверены, что сейчас–же по моем возвращении в Париж, я поспешу потребовать вашей отставки. Безполезно вам говорить, что всякия оправдания безполезны. Вас видели в тавернах низшаго сорта, пьющаго вместе с подонками английской черни.
Лекофр."
И так совершилось! Ферм почувствовал, что ноги под ним подгибались. В одно мгновение разлетелись все его мечты о повышении. Оправдаться! Но как? Какое дать доказательство того, что действительно было? Кто поверит такому фантастическому разсказу, в особенности в префектуре, где скептицизм, так сказать, обязателен.
— Это письмо, кажется, огорчает вас? спросил любезно хозяин.
— Я пью! шептал агент, дрожа от негодования при таком обвинении.
— Вы найдете вашего друга, продолжал хозяин, надо правду сказать, что он не мало ждал вас.
— С подонками черни! продолжал Ферм. Я! я! самая воплощенная трезвость!