Настало утро; Пьер не возвращался.
— Что если он сам покончил с собою? Что если он убил себя?
Она закрыла глаза, чтобы хладнокровнее все обсудить. Она слегка вздрогнула, точно была удивлена, что мысль о смерти мужа нисколько не волнует ее.
Мэри не смела пошевелиться, она ждала. Она боялась, что дверь вдруг откроется и он войдет, как безпощадный мститель….
Между тем, город начал пробуждаться. Мэри взглянула на улицу через занавесы; невидимая для всех, она заметила, что вокруг было необычайное волнение. Останавливались, разговаривали, потом все взгляды обращались на дом, говорили, указывая на него. Мэри откинулась назад, ей показалось, что на нее указывали пальцами….
Неизвестность убивала Мэри, она хотела узнать, во чтобы то ни стало. Она сошла вниз.
Как только Мэри показалась на улицу, двое отделились от группы разговаривавших и побежали к ней. Опасение овладело ею, она подумала, что хотели ее схватить, но, тем не менее, она осталась по наружности спокойной и закричала подбежавшим к ней:
— Не видал–ли кто нибудь из вас моего мужа?
Минуту спустя, она узнала об аресте Бланше….
Это был ужасный удар. Очевидно, Пьер разскажет все и, кто знает, может быть вмешает ее; может быть даже скажет, что она была его сообщницей. Не было–ли вполне логично предположить, что она завлекла Стермана в западню? Все эти мысли сменялись в ея голове с быстротою молнии. Инстинкт помог ей лучше чем какия–бы то ни было соображения. Она стала разспрашивать о подробностях. Никто не знал ничего, кроме самаго факта убийства. Но она умела так ловко устроить, что никто не думал, чтобы она могла куда–нибудь уходить с самаго вечера. Все помнили, что огонь горел в спальне всю ночь. Случай помогал Мэри. Никто не видал, как Пьер возвращался накануне вечером домой. Те–же, которые видели его днем, помнили, что он был мрачен и озабочен.