— Да, и хороший работник…. Я погубил его…. да, я, сударь, и я готов–бы был вырвать язык, чтобы наказать себя за те дурные советы, которые я давал ему….
— И которыя довели его до того места, где он теперь…. до каторги?…
— О! вскричал Сэнкуа, снова зарыдав, до каторги!… Да, что и довело его…. Я его бил…. я выгонял его за дверь и говорил: "иди куда хочешь…." Когда он мне говорил: "папа, я голоден!…" Я отвечал ему, что у булочников есть хлеб. Я приучил его воровать…. бедняжка!… И вот уже десять лет, как он там….
Вдруг Сэнкуа замолчал.
— Но вы, продолжал он после минутнаго колебания, сколько лет вы пробыли там?…
— Я уже перестал считать, отвечал медленно каторжник, шестнадцать или семнадцать лет… не знаю наверно.
— И вы бежали!
— Да.
— Один?…
Седьмой–номер улыбнулся. Он понял, что этот отец упрекал его, зачем он не помог убежать его сыну.