Тогда Ферм разсказал, как беглый каторжник сделал двойное покушение, на воровство и убийство, у человека, который дал ему убежище; затем, как он был немедленно пойман и отведен в полицию, где сам сознался.
— О! его дело долго не протянется, прибавил Ферм, в виде заключения. Его будут судить, по всей вероятности, не более как через месяц. Это хорошая поимка, закончил он, облизываясь, как лакомка, при виде вкуснаго куска, котораго ему не дали….
Морис был страшно огорчен.
Седьмой–номер, Пьер Бланше, первый муж графини Листаль, будет судим как вор и убийца! Это был позор имени Листаля, это была смерть для графа.
Ясное дело, что такой человек не остановится ни перед чем, чтобы довести свое мщение до конца. Что ему за дело до семейства, котораго он не знает? Он будет видеть только Мэри Виллинс, сделавшуюся графиней Мариэн Листаль.
Вдруг Морис вспомнил. Нед сказал, что Седьмой–номер не знал имени своей жены. Может быть, он еще не открыл его. Арест каторжника мог в этом случае быть спасением.
Спасение! Морис чувствовал, что он нечувствительно сделался как–бы сообщником графини. Она вполне поняла его. Любовь, которую Морис чувствовал к Берте, его сыновняя привязанность к графу де-Листаль, были сильнее, чем отвращение, внушенное ему преступницей. У него была только одна мысль, одно желание: спасти тех, кого он любил, спасти их от отчаяния, от безчестия.
Морис погрузился в свои размышления.
Ферм, крайне огорченный испытанным поражением, молча ждал.
— Судьба против нас, сказал наконец Moрис. Я должен исправить зло, которое она нам сделала. Что касается до вас, Ферм, то я живейше благодарен вам, за все, что вы старались сделать, чтобы оказать мне услугу. Через неделю я сам сведу вас к префекту и вы получите полное удовлетворение.