— Вы любили вашу мать?…
— Мою мать! вскричал Бланше. — Добрая, святая женщина!.. А! любил–ли ее? О! я сделал бы все на свете, чтобы она не умирала. Моя мать эта была преданность и любовь в лучшем значении этого слова… Скажите, для чего говорите вы мне о ней? Меня сделали злым, я хочу быть злым… О! я буду свиреп, безпощаден… я запрещаю вам говорить о моей матери…
Морис задыхался от безпокойства и любопытства. Один вопрос мучил его, но он не смел выразить его, так важен был ответ на него.
— Знали вы ея имя? спросил он наконец.
— Ея имя? Ее звали Бланш… Она говорила мне иногда, что оставила свое семейство, но никогда не называла мне, кто были ея родные.
— Знаете вы ея почерк? спросил опять Морис.
— Конечно.
Тогда молодой человек вынул из кармана пакет, цвет котораго доказывал его старость, и подал Пьеру.
Седьмой–номер поглядел на него, потом взял письмо.
— Прочитайте, сказал молодой человек.