Что касается Мариен, то она внимательно разсматривала графа; она ничего не говорила, ожидая первых вопросов и вполне понимая громадную радость, которая наполняла сердце графа и вполне предавала ей его.
Граф молча глядел на нее, и, странное дело, он боялся говорить, точно опасаясь, что она снова уедет.
— Вы меня ни о чем не спрашиваете, сказала наконец графиня своим гармоническим голосом.
Граф вздрогнул, точно пробуждаясь от сна.
— А! это правда! сказал он улыбаясь. Вам еще надо отдать мне отчет. Но, прибавил он, вы может быть чувствуете необходимость в отдыхе, и…. если вы хотите отложить до завтра…
Графиня схватила его за руки и, в порыве благодарности, настоящей или притворной, поцеловала их.
— Благодарю, сказала она, вы очень добры, я всегда ожидала этого от вас…. но я до тех пор не буду в состоянии вздохнуть спокойно, пока я не разскажу вам моего безумия… которое заставило вас страдать.
— Но, спросил граф, откуда вы.
— Из Англии.
— Как?