Итак, Мануйлов — persona grata у Распутина, Распутин — у Вырубовой, а Белецкий, один из активнейших к тому времени распу-тинцев, назначенный на должность товарища министра, помимо доброй воли А. Н. Хвостова, самой императрицей со специальной целью охранять „нашего Григория Ефимовича", — этот самый Белецкий, по обыкновению, запутывавшийся в своих собственных сетях, понемногу начинает терять доверие „старца не уловившего всей глубины сложных комбинаций матерого провокатора, с особым усердием расстилавшегося в это время перед А. Н. Хвостовым, чтобы или выехать на его спине или первым лягнуть его, если положение министра пошатнется.
Как же не нужен был в это время Белецкому надежный „язык* у Распутина, который уже несколько раз обводил вокруг пальца и оставлял в дураках хитроумного хохла!
А тут еще подоспело назначение Питирима петроградским митрополитом. Вместе с Пи-тиримом появился его секретарь Осипенко.
При помощи Мануйлова и по уполномочию Питирима, Осипенко для связи стал своим человеком у Распутина, а через Осипенко и по уполномочию Распутина Мануйлов сделался столь же своим в митрополичьих покоях, а помимо всего, Мануйлов, кроме деловых интересов, оказался связанным с Осипенко и общностью основных, природных вкусов и настроений: секретарь в митрополичьей опочивальне был, кажется, тем же, чем был Мануйлов в альковах Мосолова и кн. Мещерского.
Попробовал было Белецкий отделаться „надешовку" и заагентурить земляка, но хитрый Осипенко 300 руб. взял, но на дальнейшее не польстился и рта не раскрыл.
И „информатором" стал Манасевич-Ма-нуйлов.
IX
Мануйлов при Белецком, или наоборот. — Мануйлов и Штюрмер. — Авиатор Кузьминский. — Покушение Белецкого на Распутина. — Дело Петца.
Был Манасевич-Мануйлов, как мы уже указывали, информатором Белецкого, в крупной правительственной игре пытавшегося разыграть свою собственную партию.
Но как и в каких пределах служил он своему хозяину?