Во всяком случае, почва для возрождения была приуготована, и нам остается только выяснить, когда же и при каких обстоятельствах Мануйлов решил, что час пробил и что пришла пора победителем вступить на эту почву.
По этому вопросу, как мы уже отметили, точных данных нет, и решать его приходится путем сопоставлений.
Б. председатель сов. министров Б. В. Штюр-мер утверждает, впрочем, что якобы Мануйлов служил уже с осени 1915 года. Он-де к нему, Штюрмеру, в январе 1916 г. просто был прикомандирован „для охраны" министерством вн. дел, по каковому он служил и получал жалованье „кажется" еще в октябре 1915 г., причем назывался он будто „информатором".
„Информаторов" помин, вн. дел, конечно, не было, — были таковые по охранному отделению, но чтобы в это время Мануйлов служил в последнем, это представляется достаточно невероятным, ибо на почве дележа Распутина он был на ножах с нач. охр. отд. Глобачевым, да и не могла платить охранка Мануйлову в то время 12 тыс. руб. в год. На-ряду с этим и сам Манасевич — Мануйлов держал себя в это время достаточно самостоятельно, ибо как раз в ноябре-декабре 1915 г. он входит в особо оживленные личные сношения с В. Бурцевым, только что прибывшим из-за границы в Петроград, и буквально засыпает его всевозможными разоблачениями по охранке и иным частям нашего управления.
Но, с другой стороны, если обратиться к „запискам“ С. П. Белецкого, мы увидим, что Мануйлов во все это время исправно является к нему „с докладами".
И отсюда, конечно, недалеко до вывода, что, очевидно, Мануйлов был личным агентом, личным информатором Белецкого и получал содержание непосредственно от него — из департаментских или каких-либо иных сумм, причем, вернее всего, что об этой роли Мануйлова у Белецкого не знал и сам А. Н. Хвостов. О последнем можно догадываться по той радостной готовности, которую проявил А. Н. Хвостов несколько позже в знаменитом Мануйловском деле с Петцом (см. ниже), дабы этим приобрести возможность влиять на Мануйлова. Знай Хвостов о тайной службе Мануйлова по министерству, к такой героической мере, какая была применена в деле Петца, едва ли ему нужно было бы прибегать. Что же касается первой части нашего вывода — „о личном" характере служения Мануйлова у Белецкого — то это косвенно подтверждает и сам Белецкий, признавая в своих воспоминаниях („Былое" № 22, стр. 260), что он официально причислил Мануйлова к министерству вн. дел только после того, как Штюрмер, назначенный уже председателем сов. министров, заявил ему, что хотел бы что-либо сделать для Мануйлова, причем последний тут же обещал за это Белецкому звание члена госуд. совета.
Когда же и как Белецкий заинтересовался Мануйловым?
В начале войны „Новое Время" пыталось неоднократно выступать против все более определявшегося влияния Распутина и одним из первых и весьма зубастых застрельщиков в этом отношении был Манасевич — Мануйлов, работавший в этом направлении, конечно, не из личных чувств и настроений и даже, может быть, и не из одного только гонорара, а главным образом потому, что такова была позиция ген. Е. В. Богдановича и его кружка, опираясь на который Мануйлов думал в это время выплыть в открытое море. Однако, по мере развития событий, стало определяться, что шансы игры на салон Богдановича ничтожны. Этот ктитор Исакиевского собора, член совета мин. вн. дел, квасной патриот и большой любитель казенных субсидий на издававшуюся им ура-патриотическую литературу, был все же слишком брезгливым человеком, чтобы открыто участвовать в той игре, которая разворачивалась в это время в сферах, и из рассадника государственных младенцев салон его понемногу превращался в тихое монрепо фрондирующих (конечно, только — шопотком, а больше в помыслах и „мемуарах") сановников.
Слишком долго иметь такого партнера было, конечно, не по Мануйлову, а тут перемене фронта помогло и внезапное распоряжение Н. А. Маклакова прекратить всякие выступления Мануйлова в прессе против Распутина.
И вот — в ближайшие же дни после этого Мануйлов становится persona grata у Распутина. Конечно, должен был помочь этому и покладистый характер нашего Рокамболя, не преминувшего выдать при этом Распутину кое-что из известных ему антираспу-тинских интриг и комбинаций, да и сам Распутин был далеко не дурак и не всегда только мстил своим врагам: когда нужно было, он умел их приваживать, а такой человек, как Мануйлов, конечно, давно ему был нужен.