Председатель. — Т.-е. Гейне и Осипенко были найдены в квартире?
Мануйлов. — Нет, нет. Дело в том, что Гейне Симанович привез на квартиру, а там на квартире находился Осипенко.
Председатель. — Симанович привез Гейне на квартиру Лерма?
Мануйлов. — Где я находился.
Председатель. — А Осипенко?
Мануйлов. — А Осипенко был там случайно; он просто приехал вечером случайно…
Все показание Мануйлова, поскольку оно касается дела Ржевского, изложено в таком стиле. Для выводов психологических, конечно, и это дает достаточно материала, но историка оно едва ли удовлетворит. Впрочем, во всяком случае — поскольку дело идет о Мануйлове персонально, и из этого показания видно, какую роль привелось ему сыграть в деле компрометации Хвостова и подготовки его падения. Видно и то, насколько ясна была та квалификация, которую только и можно было дать его участию в нем…
Как бы то ни было, опрокинув Хвостова и проведя на его место, „старикашку" Штюрмера, распутинский кружок оказался лицом к лицу с последним и не замедлил предъявить ему все его векселя, щедрой рукой раздававшийся Штюрмером в период подготовительных действий.
И вот тут выявилась еще одна „ошибка" Распутина: „старикашка" отнюдь не обнаруживал особого желания оплатить свои векселя и, судя по всему, готов был объявить их безденежными.
Перед кружком мало-по-малу вставала новая задача привести к одному знаменателю Штюрмера, но в разрешении ее Мануйлову уже не привелось принять сколько-нибудь заметного участия: он был арестован, но зато для истории этого периода он тем более це-