Как бы то ни было, инициатива была перехвачена Хвостовым, и Климович, после нескольких попыток отвертеться от назначения, в конце концов, ценою сенаторского звания, согласился остаться в должности директора на правах товарища министра.

Тонкий и, может быть, даже слишком тонкий в своих приемах политического шпионажа, Климович, во всем остальном, довольно успешно играл под старого служаку-генерала, прямолинейного и немного бурбона, который не стесняется резать правду-матку. Это не значит, что Климович не был склонен к интриге, но это значит, что, прикрывшись вышеуказанной личиной, он имел возможность выбирать для своих интриг наиболее удобные и выгодные ситуации и проводить эти интриги не с искательным видом стлавшегося по земле, как пойнтер на охоте, Белецкого (да простит нам почтенная собачья порода это сравнение), а с независимым видом старого рубаки, только по какому-то недоразумению облаченного в жандармские доспехи.

И если добавить к сему, что Климович по своим прежним департаментским должностям и связям должен был прекрасно знать весь „послужный список" Манасевича-Мануй-лова, то станет совершенно ясным, что последнему с ним было не по пути, не говоря уже о том, какой досадной помехой Климович явился для Мануйлова в деле Резанова.

И мы, действительно, видим, что с первых же дней Манасевич-Мануйлов начинает плести интригу, ибо итти прямо к Хвостову было, конечно, смешно, а Штюрмер, еще не вошедший в курс власти и состоявший в то время в должности еще только председателя совета министров, а пока не министра внутренних дел, едва ли решился бы тогда так резко и грубо вмешаться в сферу ведения исключительно Хвостова.

Характерно, что наступление свое на Климовича Манасевич-Мануйлов начинает с… В. Л. Бурцева.

Но предварительно мы должны указать, что цитируемое нами место стенограмм чрез-выч. следств. комиссии[37] спутано в расшифровке, а именно, один из приводимых Бурцевым вопросов Рейнбота Мануйлову, приписан стенографисткой этому последнему, что делает весь рассказ мало понятным. Исправляя эту ошибку, мы получаем следующее показание В. Л. Бурцева.

В одно из многочисленных свиданий, которые он имел с Манасевичем-Мануйловым, последний передал ему, что, когда он сказал б. московскому градоначальнику Рейнботу о том, что, по слухам, его преемник ген. Климович назначен уже директором департ. полиции на правах товарища министра, последний изумленно спросил его:

— Да неужели же это верно?

— Почему же? — в свою очередь удивился Манасевич-Мануйлов.

— Да кому же неизвестно, что он причастен к убийству Иоллоса!