В самый разгар своей деятельности, в конце августа 1916 г., И. Ф. Манасевич-Мануйлов, вдруг, среди бела дня, совершенно неожиданно был арестован охранкой. Это последнее обстоятельство создало по Петрограду целую сеть всевозможных сплетен, но, когда стало известно, что дело из охранки сразу же было передано судебно-следственным властям, — сплетни разгорелись еще пуще, ибо одни видели в этом победу законности, первую — после долгого сна нашей Фемиды, пришибленной до отупения еще Щегловитовым, а другие, наоборот, не доверяя пробуждению богини, склонны — были видеть в этом победу Мануйлова.
Известно, мол, закон — что дышло!…
И, пожалуй, были периоды в этом деле, когда скептики бывали правы. Мануйлов, правда, — по болезни, скоро был освобожден, но и болезнь не мешала ему порою „блистать столь же очаровательно", как и раньше — и похваляться, что лица, осмелившиеся поднять на него руку, тотчас же полетят со своих постов.
И, действительно, 15-го же сентября, нежданно-негаданно для самого себя и для своего прямого начальства, полетел ген. Климович, а назавтра столь же неожиданно последовал за ним и сам министр внутр. дел. А. А. Хвостов, незадолго до того, чтобы легче было с ним справиться, против его воли и желания, „переведенный“ Штюрмером на эту должность из министров юстиции.
Споткнулся, наконец, на деле Мануйлова и преемник Хвостова по ведомству юстиции— Макаров…
Шли слухи, что дело идет о столь своеобразном и запутанном шантаже, что трудно было разобрать, кто виноват, шантажист ли, шантажируемый или, наконец, какие-то третьи лица.
Дело то назначалось, то без всяких причин откладывалось и соблазн все рос и рос.
Впрочем, наконец, скептики должны были умолкнуть: за десять дней до революции дело все же было рассмотрено Спб. окружным судом, и щегловитовской юстиции вкупе со всем старым режимом довелось, таким образом, заблаговременной собственноручно обтесать осиновый кол для загона в свою собственную спину.
Обвинительный акт по делу Мануйлова, к краткому изложению коего мы сейчас перейдем, сух и бледен по сравнению с теми колоритными страницами, которые вписало в дело судебное следствие, вопреки всем стараниям председателя Рейнбота также охолостить и по следнее.
Для того, чтобы Манасевичу-Мануйлову никак не уйти было от осуждения, обвинительный акт начинается незначительным, но бесспорным мошенничеством его, извлеченным из архивов следствия, веденного в свое время еще Курловым.