Да чуть в окно не махнула с третьего этажа. Семистекол переполохался, дверь отпер.
— Ступай, — говорит.
А самого заело: какая-то дочь ткача ни в грош фабриканта не ставит, ни на какие посулы не сдается. Озлился Семистекол. Решил: — не бывать по-Дуняхину, быть по-моему.
А про то, как Дуняха кричала, слушок прошел по фабрике, потом и на улице стали говорить. Вскоре дружки семистекловы узнали, парни запьянцовские, ферты, не лучше Семистекла, блудные сынки.
Собрались они в одном кабаке своей компанийкой и Семистекла на смех подняли:
— Эх, Семистекол, Семистекол, с какой пиголицей не справился, а тоже хозяин.
Семистекол хлебнул выше меры, в азарт полез, свое доказывает:
— Дайте срок, через неделю вот сюда на руках Дуняху принесу. Увидите, чья будет. Что прикажу, то и сделает.
Дружки за похвальбу эти слова сочли. Семистекол по рукам бьет:
— Не сдержу слова — бери мою фабрику, сдержу — твою возьму.