— За такую доску — верная каторга. Мне на старости лет нет нужды в колодках ходить.
Бурылин лисой вокруг старика:
— Каторги не бойсь. Я сам на такое дело не пойду. Только попытать решил, хороший ты резчик, а ль на этом манере споткнешься. Вижу кишка тонка. А то: каторга…
И потянулся к сотенной. Федот его за руку.
— Разве что для шутки. Вырежу и тут же изрублю.
Взял он сотенный билет, смотрит. А работа тонкая, на казенном дворе бумага делана, одним словом по всем правилам.
Стал Федот резать манер на пальмовой доске. Не больно споро дело подвигалось. Воскресенья четыре потел. Все ж-таки вырезал. С орлом, циферками и со всеми министерскими подписями. Хоть сейчас бери манер и печатай денежки: Показал Бурылину, ну тот и руками развел.
— Твой верх, Федот. Действительно, ты резчик первейшей руки.
Федот доволен. Еще раз дал соседу посмотреть, взял топор и пошел к порогу — рубить пальмовый манер. Бурылин у него из рук дощечку выхватил.
— Подожди, — говорит, — надо попробовать, что получится.