— То-то и оно-то, мешаешь, ставь лошадь вон к тому углу! Живо! — командует Чесноков.
— А нам хоть в углу, хоть за угол, только бы людям не мешать.
— Ну вот, давно бы так, — закрутил ус Чесноков.
Опять мужик в красном кушаке около лошади путается, сам себе под нос чего-то напевает.
— Эй, ты, потише у меня! А то вот подойду да попотчую! — трясет шашкой Чесноков.
И что за возница, что за путаник такой, совсем закружился около лошади: то овса в торбу насыплет, то подсупонивать станет, подсупонит да снова-здорова.
— Пошел отсюда! — Чесноков кричит.
А мужик ему:
— Что вы, господин городовой, нешто есть таки указы, чтобы от трактира гнать?
Плюнул Чесноков. Надоело с ним возиться. Отвязался. На типографию опять уставился и думает: что же такое? Все туда идут, все в типографию, а обратно никто не выходит. Уж не сходку ли там затеяли? Ну-ка я зайду да своим оком гляну, что там у них за тайный сбор? Усы крутнул и по железной лестнице лезет на второй этаж.