Пришла утром, станки ее по три в ряд стоят. Но как, и сама не знает Таня, потеряла она свою новую дорожку. Нет ей удачи. Тут ведет Савельевна молодого умного помощника мастера из старого корпуса, расторопного Павлушу. Как доктор около хворого, ходил он около каждого станка. Пустила Таня станки, сразу стало полегче у нее на сердце. Голоса-то у станков уж совсем не те. Пошла работа в этот день на удачу.
Танины станки по три в ряд. А рядом еще два станка.
Выпросила Таня, чтобы отдали ей и эти станки. Обещала управиться. И не обманула. Лиха беда — начало. Уж многие на ткацкой перешли на новую дорожку, которую проложила впервые у своих станков Таня Клязьмина.
В свои силы Таня верила. Уж за двенадцать станков она встала. Нифонт Перфильич пророчит ей неудачу, пугает наукой. Прошло сколько-то времени, а уж Таня велит дать ей под руку шестнадцать станков. Дали. А станки опять не отрегулированы. Стало заедать, а уж Таня теперь сама многое понимает, видит, где разладка: мол, надо на ее станки поставить челночные коробки побольше. Поставили.
Первый раз в жизни сразилась Таня с Нифонтом. Показывала мастерам свой маршрут, как надо расставить станки, чтобы с любого места маршрута был виден каждый станок. Такая беспокойная ткачиха! Ну, переставили, теперь, мол, навсегда, а она говорит: а там видно будет! В технической школе любопытней ее никого не найдешь.
Выведала до тонкости все тайны станка. У нее теперь и манера своя, свое обхождение. Скажем: пустит она станки, вдруг остановился один, но уж Таня к нему не воротится, пока другие станки не обиходит, чтобы из-за одного станка другие не стояли зря.
Полетела слава о танином маршруте по всем фабрикам. Вскоре и в других городах узнали про Таню. Девушки все хотят угнаться за ней, а уж Таня теперь прикидывает: нельзя ли ее маршрут сделать еще получше, побольше станков обслужить. Куда Таня ни пойдет, везде ей почет и слава. Лучшие слова про нее, хорошие песни.
Нифонт Перфильич смотрит в свои таблицы, затылок трет ладонью, ничего не понимает:
— Что же это: выходит, я всю жизнь дальше своего носа не видел? Нет, я еще докажу.
И опять он за свои таблички старые.