И в третью ночь под субботу приехали они, зная, что снова будут справлять поминки. Опять их обильно угостили за упокой души моей. С хохотом и веселыми шутками уезжали они прочь. Но тут уж не сдержали меня больше могильные камни, скинул я их с себя, догнал моих убийц и убил всех троих. Вот за это-то я и в раю.
- Хорошо, я буду с тобой, - сказал Сослан. - Ты вышел из Страны Мертвых, чтобы отомстить за зло.
И обратился Сослан к своим братьям:
- Эй, Урызмаг и Хамыц, постройте мне склеп. И пусть будет в нем одно окно на восток, чтобы по утрам смотрело ко мне солнце. Пусть другое окно будет надо мной посредине, чтобы солнце светило мне в полдень, а третье пусть будет на запад, чтобы вечером оно прощалось со мной. Стрелы и лук положите со мной в гроб и главного не забывайте: пока не будет отомщена Колесу Балсага кровь моя, не будет мне покоя. Так кто же отомстит за меня?
Молчат нарты и пятятся от гроба Сослана: все боятся вступить в бой с Колесом Балсага. Вдруг подошел к гробу юноша, один из племянников Сослана и сказал:
- Если, Сослан, не поставлю я на могиле твоей расколотого на две части Колеса Балсага, то пусть товарищи мои не считают меня больше мужчиной.
Услыхал Сослан эти слова, успокоился и велел нести себя в могилу.
Все сделали так, как завещал он. Положили в гроб его лук и стрелы и три окна пробили в его склепе.
Прошло несколько дней после похорон Сослана. Урызмаг и Хамыц пришли к Сырдону:
- Норовистого коня оставил Сослан, - сказали они Сырдону, лукавому сыну Гатага. - Надо бы его время от времени объезжать. Ты хороший наездник, Сырдон. Если будет милость твоя, садись иногда на него.