И тут притворщик Сырдон горько заплакал:
- О, горе мне. Как ваше сердце позволило сказать мне эти слова? Да пусть лучше дом мой разрушится, чем сяду я на коня моего брата.
- Но что же нам иначе делать, Сырдон? Как нам быть - мы не можем ничего придумать.
Но снова притворился лукавый Сырдон, будто ему это не по душе. Но все же под конец согласился.
Стал Сырдон время от времени ездить на сослановом коне. Но каждый раз, подходя к коню, он громко говорил:
- Ох, не по душе мне садиться на тебя. Кто бы другой ездил на тебе!
Но, выезжая за околицу селения, где его никто не видел, Сырдон носился на коне, гонял его то в одну, то в другую сторону. Гонял и приговаривал:
- Чего мне более худшего пожелать тебе, Сослан, на том свете, ведь твое наследство мне досталось!
И однажды направил Сырдон коня на кладбище и стал гарцевать вокруг могилы Сослана.
- Эх, Сослан! Не пришлось тебе видеть, как гоняю я балованного коня твоего, - кричал Сырдон, проезжая мимо могилы Сослана. - А сейчас я и тебя оседлаю, - и перескочил он с седла на склеп Сослана, сел на него верхом и оказался прямо над потолочным окном, которое завещал сделать Сослан.