- Прежде времени радуемся мы, не достанется нам пленный юноша. Сегодня второй раз видела я на водопое у Дзых-реки коня Кандза, но снова не могла распознать, кто привел его.
- Опять рассердился Урызмаг и еще крепче побранил он Шатану: не говори мне, мол, неправды.
И на третий день Шатана в этот же час поднялась на башню и стала глядеть на Дзых-реку. Зорко глядела и ясно разглядела, - только Кандзу принадлежать мог этот конь, но никак не разобрать Шатане, кто привел его; даже повод недоуздка разглядела, но того, кто держал повод, не удалось ей распознать.,
Опять рассказала Шатана мужу своему Урызмагу, что только Кандзу может принадлежать этот конь, но что того, кто привел коня, не смогла она распознать. Еще сильнее рассердился Урызмаг и упрекнул Шатану: неправду ты мне говоришь, такая-сякая.
И рассказала тут Шатана Урызмагу свой сон:
- Видела я, будто кончились скачки и заспорил ты на Площади Игр - никому не хочешь уступать главную долю победителя. А на самой вершине горы Уаз, будто, черный ворон сидит. Вдруг спустился он на площадь, напал на тебя и девять ребер твоих поломал. А я, будто, обернула тебя своим шелковым платком и на плечах своих принесла домой. На кровать из слоновой кости положила тебя, и там лежал ты тяжело больной, а я неотлучно была около тебя. Будто, даже и на поминки к Бората ты не пошел и даже вторая доля - пленная девушка, тоже тебе не досталась. Теперь, старик наш, запомни то, что я сказала тебе, и не забывай моего сна.
Вот подходит время скачек. Целый год отдыхают скакуны между Белым морем и Черным морем. Оседлал Саууай своего коня, надел отцовские доспехи и сказал отцу своему Кандзу:
- В поход направляясь, как выезжал ты из нашего дома?
И ответил ему Кандз:
- В поход направляясь, выезжал я через верхнее наше окно.