Я облегченно вздохнул и приготовился к посадке. Но это был не аэродром.
Я проверил, сколько у меня горючего, и убедился, что оно на исходе. Тогда я взял дело в свои руки и полетел назад к городскому аэропорту. Мы набрали горючего и снова поднялись. Так как баки теперь были полны, то дело стало казаться мне забавным. Я дал волю своим спутникам, и они, наконец, нашли аэродром. Я обернулся к девушке, которая там училась, и спросил, нет ли вокруг аэродрома каких-либо препятствий.
— Абсолютно никаких, — клялась она.
Я оглядел аэродром как можно тщательнее. На нем не было прожекторов (кстати мои компаньоны говорили мне, что аэродром хорошо освещен). Я выключил мотор и спланировал на посадку. Мачта линии высокого напряжения просвистела у меня за ухом. Мы почти задели за провода — до них оставалось не больше двух дюймов. А они уверяли, что вокруг аэродрома нет никаких препятствий!
Скрытые недостатки
Почти каждый раз на состязаниях с большими призами появляется множество новых моделей самолетов. Некоторые из них недостаточно проверены (для состязаний берется специальное разрешение). И уж во всяком случае это не такие самолеты, чтобы вам захотелось покатать на них вашу бабушку. Но все они быстроходны, а когда вы летаете на состязаниях ради денег, то вам нужна скорость, большая скорость.
Однажды летним вечером я посадил свою машину у ангара и увидел новенький, с иголочки, самолет скоростного типа. Он стоял на линии, В крыльях у него были большие прорезы в форме буквы L. Самолет принадлежал Реду Деверо, который должен был участвовать в национальном воздушном дерби.
Подошел Ред. Он сказал мне, что прилетел на нем с завода в Вичите и что в пути каждый порыв ветра вызывал страшную вибрацию крыльев. Колебания были настолько велики, что у Реда из рук вырывало ручку управления. Он попросил меня испытать самолет и определить, годится ли он для гонок.
Я надел парашют и залез в машину. Разогревая мотор, я решил снять дверку кабины. Так будет легче выскочить.
Я медленно набирал высоту в пологом подъеме и довел самолет до шести тысяч футов. Прощупав его, я начал пикировать, делать виражи, бочки, мёртвые петли и штопоры. Все, как будто, шло прекрасно. Я снизился и сказал Реду, что все в порядке.