Вотъ и все, что она мнѣ отвѣтила. Дочь моя уже замѣтила, что Розанна взялась за работу словно во онѣ. Я дополнялъ теперь наблюденіе тѣмъ, что она и слушала, и говорила словно во снѣ. Я усомнился, полно ужь, способенъ ли умъ ея принять сказанное мной какъ слѣдуетъ.
— Вы вполнѣ увѣрены, Розанна, что поняли меня? спросилъ я.
— Вполнѣ увѣрена.
Она отозвалась на мое слово не живою женщиной, но словно автоматъ, приводимый въ движеніе машиной. И все время продолжала мести. Я какъ можно осторожнѣе, а нѣжнѣе взялъ у нея изъ рукъ щетку.
— Полноте, Розанна, сказалъ я, — вы вѣдь на себя не похожи. У васъ что-то на душѣ. Я вамъ другъ и останусь другомъ, еслибы вы даже провинились въ чемъ. Очистите свою совѣсть, Розанна, — очистите ее отъ этого.
Было время, когда подобная рѣчь вызвала бы слезы на глазахъ ея. Теперь я не видѣлъ въ нихъ никакой перемѣны.
— Да, сказала она, — я очищу свою совѣсть.
— Предъ миледи? спросилъ я.
— Нѣтъ.
— Предъ мистеромъ Франклиномъ?