— Да, предъ мистеромъ Франклиномъ.
Я почти не зналъ что и сказать на кто. Она не въ состояніи была понять предостереженія относительно разговора съ нимъ наединѣ, которое приказалъ передать ей мистеръ Франклинъ. Понемногу собравшись съ мыслями, я только оказалъ ей, что мистеръ Франклинь ушелъ гулять.
— Нужды нѣтъ, отвѣтила она, — я нынче не стану безпокоить мистера Франклина.
— Отчего бы не поговорить съ миледи? сказалъ я. — Лучшій способъ облегчить себѣ душу, это именно высказаться милосердой госпожѣ, проникнутой истиннымъ христіанствомъ, которая всегда была такъ добра къ вамъ.
Она съ минуту глядѣла на меня съ серіознымъ и твердымъ вниманіемъ, какъ бы удерживая въ памяти все сказанное мной. Потомъ взяла у меня изъ рукъ щетку и тихонько отошла съ ней немного дальше вдоль по корридору.
— Нѣтъ, проговорила она почти про себя, и продолжая мести, — я получше этого сумѣю облегчать свою душу.
— Какъ же это?
— Не мѣшайте мнѣ только работать.
Пенелопа пошла за ней и предложила ей помочь.
— Нѣтъ, отвѣтила она, — мнѣ самой нужно дѣло. Благодарю васъ, Пенелопа. — Она оглянулась на меня. — Благодарю васъ, мистеръ Бетереджъ.