Джойсъ былъ тотъ самый фризингальскій полисменъ, котораго надзиратель Сигревъ отдалъ въ распоряженіе пристава. Межъ тѣмъ какъ послѣдній дѣлалъ этотъ вопросъ, пробило два часа, и въ ту же минуту подъѣхала карета, которая должна была увезти миссъ Рахиль къ ея теткѣ въ Фризингаллъ.
— Двухъ дѣлъ разомъ не дѣлаютъ, сказалъ приставъ, останавливая меня въ ту минуту, какъ я уже собирался послать за Джойсомъ. — Дайте мнѣ сперва проводить миссъ Вериндеръ.
Въ воздухѣ все еще пахло дождемъ, и потому для миссъ Рахили запрягли крытую карету. Приставъ Коффъ сдѣлалъ знакъ Самуилу, чтобы тотъ сошелъ къ нему съ своего мѣста за каретой.
— По сю сторону калитки привратника вы увидите одного моего пріятеля, который будетъ ждать васъ между деревьями, сказалъ онъ Самуилу. — Не останавливая кареты, пріятель мой вскочитъ къ вамъ, а вы постарайтесь только не обращать на него вниманія и прикусить вашъ язычокъ: не то бѣда вамъ будетъ.
Сдѣлавъ это наставленіе слугѣ, приставъ позволилъ ему возвратиться на свое мѣсто. Что подумалъ объ этомъ Самуилъ, — не знаю, но я хорошо понималъ, что за миссъ Рахилью положено было учредить строгій надзоръ съ той самой минуты, какъ она выѣдетъ изъ родительскаго дома. Барышня ваша подъ присмотромъ! Позади ея, на запяткахъ родительской кареты, будетъ сидѣть шпіонъ! Мнѣ хотѣлось вырвать свой мерзкій языкъ за то, что онъ осмѣлился унизиться до разговора съ приставомъ Коффомъ.
Миледи первая вышла изъ дому, и остановившись на верхней ступенькѣ лѣстницы, стала ждать, что будетъ далѣе. Ни мнѣ, ни приставу она не сказала на слова. Закутавшись въ легкую лѣтнюю мантилью, которая служила ей для прогулки по саду, она стояла какъ статуя, съ строго сжатыми устами, ожидая появленія дочери.
Чрезъ минуту на лѣстницѣ показалась и сама миссъ Рахиль. На ней было хорошенькое платье изъ какой-то нѣжной желтой ткани, которая служила прелестнымъ фономъ для ея смуглаго лица и (въ формѣ кофточки) плотно обхватывала ее талію. На головѣ у нея была щегольская соломенная шляпка съ бѣлымъ обвивавшимся вокругъ вуалемъ; палеваго цвѣта перчатки гладко обтягивали ея руку. Ея прекрасные черные волосы лоснились изъ-подъ шляпки какъ атласъ; а маленькія ушки, похожія на двѣ розовыя раковины, украшены были жемчужными подвѣсками. Она быстро появилась на лѣстницѣ, стройная какъ лилія и столь же гибкая и граціозная въ своихъ движеніяхъ, какъ молодая кошечка. Ничто, сколько я могъ замѣтить, не измѣнилось въ ея прекрасномъ лицѣ, кромѣ глазъ и губъ. Глаза ея получили какой-то сверкающій дикій взглядъ, который вовсе мнѣ не нравился, а губы до такой степени утратила свой прежній цвѣтъ и улыбку, что я едва могъ узнать ихъ. Наскоро и внезапно поцѣловавъ свою мать въ щеку, она проговорила ей: «Постарайтесь простить меня, мамаша»; затѣмъ она такъ порывисто опустила свой вуаль, что даже разорвала его. Чрезъ минуту она уже сбѣжала съ лѣстницы и бросилась въ карету, какъ въ убѣжище.
Приставъ Коффъ во мгновеніе ока очутился подлѣ нея. Онъ отстранилъ Самуила, и держась за раскрытую дверку кареты, предсталъ предъ миссъ Рахилью въ-то время, когда она усаживалась на своемъ мѣстѣ.
— Что вамъ нужно? спросила она изъ-подъ вуали.
— Прежде чѣмъ вы уѣдете, миссъ, отвѣчалъ приставъ, — мнѣ необходимо сказать вамъ два слова. Препятствовать вашей поѣздкѣ къ тетушкѣ я не имѣю никакого права; одно только осмѣлюсь вамъ замѣтить, что уѣзжая отсюда при настоящемъ положеніи слѣдствія, вы тѣмъ самымъ воздвигаете мнѣ препятствіе къ розысканію вашего алмаза. Прошу васъ хорошенько вникнуть въ мои слова, миссъ, и окончательно рѣшать: ѣдете вы или нѣтъ.