Возвратясь отъ поздней обѣдни, я застала ихъ только-что пришедшими домой и съ одного взгляда поняла, что адвокатъ уже высказалъ все нужное. Я еще не видывала Рахили такою молчаливою и задумчивою, еще не видывала, чтобы мистеръ Броффъ оказывалъ ей такое вниманіе и глядѣлъ на нее съ такимъ явнымъ почтеніемъ. Онъ былъ отозванъ (или сказался отозваннымъ) сегодня на обѣдъ и скоро простился съ вами, намѣреваясь завтра съ первымъ поѣздомъ вернуться въ Лондонъ.
— Вы увѣрены въ своей рѣшимости? спросилъ онъ у Рахили въ дверяхъ.
— Совершенно, отвѣтила она, и такимъ образомъ они разстались.
Какъ только онъ повернулся къ двери, Рахиль ушла въ свою комнату. Къ обѣду она не явилась. Горничная ея (особа въ чепцѣ съ лентами) пришла внизъ объявить, что головная боль возобновилась. Я взбѣжала къ ней и какъ сестра предлагала ей всяческія услуги черезъ дверь. Но дверь была заперта и осталась запертою. Вотъ наконецъ избытокъ элементовъ сопротивленія, надъ которымъ стоитъ поработать! Я очень обрадовалась и почувствовала себя ободренною тѣмъ, что она заперлась.
Когда на слѣдующее утро ей понесла чашку чая, я зашла къ ней, сѣла у изголовья, и сказала нѣсколько серіозныхъ словъ. Она выслушала, вѣжливо скучая. Я замѣтила драгоцѣнныя изданія моего серіознаго друга, скученныя на угольномъ столакѣ.
— Что, вы заглядывали въ нихъ? спросилъ я.
— Да, что-то не интересно.
— Позволите ли прочесть нѣкоторые отрывка, исполненные глубочайшаго интереса, которые, вѣроятно, ускользнули отъ вашего вниманія?
— Нѣтъ, не теперь, теперь у меня не то въ головѣ.
Она отвѣчала, обращая, повидимому, все вниманіе на кружево своей кофты, которое вертѣла и складывала въ рукахъ. очевидно, слѣдовало пробудить ее какимъ-нибудь намекомъ на тѣ мирскіе интересы, которые все еще занимали ее.