Завѣщаніе хранилось въ несгараемомъ шкапѣ моей конторы столько лѣтъ, что мнѣ лѣнь ихъ пересчитывать. Лишь лѣтомъ 1848 года представился случай взглянуть въ него, при обстоятельствахъ весьма печальныхъ.
Около вышеупомянутаго времени доктора произнесли бѣдной леди Вериндеръ буквально смертный приговоръ. Мнѣ первому сообщила она о своемъ положеніи и нетерпѣливо желала пересмотрѣть вмѣстѣ со мной свое завѣщаніе.
Что касалось ея дочери, то лучшихъ распоряженій невозможно было бы и придумать. Но ея намѣренія относительно нѣкоторыхъ мелкихъ наслѣдствъ, завѣщаемыхъ разнымъ родственникамъ, въ теченіе времени поизмѣнились, и возникла надобность прибавить къ подлинному документу три-четыре дополненія. Опасаясь внезапнаго случая, я тотчасъ же исполнилъ это и получилъ позволеніе миледи переписать ея послѣднія распоряженія въ новое завѣщаніе. Я имѣлъ въ виду обойдти нѣкоторыя неизбѣжныя неточности и повторенія, которыя теперь обезображивали подлинный документъ и, правду сказать, непріятно коробили свойственное моему званію чувство внѣшней форменности. Скрѣпу этого вторичнаго завѣщанія описала миссъ Клакъ, любезно согласившаяся засвидѣтельствовать его. Въ отношеніи денежныхъ интересовъ Рахили Вериндеръ, оно было слово въ слово точнымъ спискомъ съ перваго завѣщанія. Единственныя перемѣны въ немъ ограничивались назначеніемъ опекуна и нѣсколькими оговорками относительно этого назначенія, включенными по моему совѣту. По смерти леди Вериндеръ, завѣщаніе перешло въ рука моего проктора для обычнаго, какъ говорится, «заявленія». Недѣли три спустя, насколько могу припомнить, дошли до меня первые слуха о какой-то необычной подземной интригѣ. Я случайно зашелъ въ контору моего пріятеля проктора и замѣтилъ, что онъ принимаетъ меня съ видомъ большей внимательности, нежели обыкновенно.
— А я имѣю сообщить вамъ кое-что новенькое, сказалъ онъ:- какъ бы вы думали, что я слышалъ сегодня утромъ въ Докторсъ-Коммонсѣ? Завѣщаніе леди Вериндеръ было уже затребовано на просмотръ и наведена справка!
Въ самомъ дѣлѣ нѣчто новенькое! Въ завѣщаніи не было ровно ничего спорнаго, и я не могъ придумать, кому бы это пришла хоть малѣйшая нужда наводить справки. (Быть можетъ, я поступлю недурно, объяснивъ здѣсь, — на пользу тѣхъ немногихъ, кто еще не знаеть этого, — что законъ позволяетъ всѣмъ, кому угодно, наводить справки по всѣмъ завѣщаніямъ въ Докторсъ-Коммовсѣ, съ платой одного шиллинга.)
— Слышали вы, кто именно требовалъ завѣщаніе? спросилъ я.
— Да; писарь, не колеблясь, передалъ это мнѣ. Требовалъ его мистеръ Смоллей, — фирмы Скаппъ и Смоллей. Завѣщаніе не успѣли еще переписать въ главный реестръ, поэтому не оставалось ничего болѣе, какъ отступать отъ обычныхъ правилъ и дать просителю на просмотръ подлинный документъ. Онъ просмотрѣлъ его весьма тщательно и сдѣлалъ изъ него выписку въ свой бумажникъ. Можете вы догадываться, зачѣмъ бы кто понадобилось ему?
Я отрицательно покачалъ годовой.
— Развѣдаю, отвѣтилъ я, — и дня не пройдетъ какъ развѣдаю.
Затѣмъ я тотчасъ же вернулся къ себѣ въ контору.