Я принесъ еще одну, несвойственною моему званію жертву простому любопытству. Я почтилъ мистера Локера назначеніемъ свиданія въ моей конторѣ на слѣдующій день
Мистеръ Локеръ былъ на столько ниже Индѣйца во всѣхъ отношеніяхъ, такъ вульгаренъ, гадокъ, раболѣпенъ и сухъ, что о немъ вовсе не стоитъ распространяться на этихъ страницахъ. Сущность того, что онъ имѣлъ передать мнѣ, главнымъ образомъ состояла въ слѣдующемъ:
Наканунѣ визита, сдѣланнаго мнѣ Индѣйцемъ, этотъ усовершенствованный джентльменъ почтилъ своимъ посѣщеніемъ самого мистера Локера. Несмотря на то что онъ былъ переодѣтъ по-европейски, мистеръ Локеръ тотчасъ призналъ въ своемъ гостѣ начальника трехъ Индѣйцевъ, который нѣкогда надоѣдалъ ему, бродя вокругъ его дома, и довелъ до обращенія въ судъ. Изъ этого внезапнаго открытія онъ поспѣшилъ заключить (и, признаться, весьма естественно), что находится въ присутствіи одного изъ трехъ человѣкъ, которые завязали ему глаза, обыскали его и отняли у него расписку банкира. Вслѣдствіе этого онъ окаменѣлъ отъ ужаса и былъ твердо увѣренъ, что часъ его пробилъ.
Съ своей стороны, Индѣецъ не выходилъ изъ роли совершенно незнакомаго человѣка. Онъ показалъ свою шкатулочку и сдѣлалъ точь-въ-точь такое же предложеніе, какъ въ послѣдствіи мнѣ. Имѣя въ виду какъ можно скорѣе отдѣлаться отъ него, мистеръ Локеръ сразу объявилъ, что у него нѣтъ денегъ. Затѣмъ Индѣецъ просилъ указать ему наиболѣе подходящее и вѣрнѣйшее лицо, къ которому онъ могъ бы обратиться за нужною ему ссудой. Мистеръ Локеръ отвѣтилъ ему, что въ такихъ случаяхъ наиболѣе подходящимъ и вѣрнѣйшимъ обыкновенно бываетъ какой-нибудь почтенный адвокатъ. Когда же его просили назвать имя какой-нибудь личности изъ этого званія, мистеръ Локеръ упомянулъ обо мнѣ, по той простой причинѣ, что въ припадкѣ крайняго ужаса мое имя первое пришло ему въ голову. «Потъ съ меня катился градомъ, сэръ, заключалъ этотъ несчастный: Я самъ не зналъ, что такое говорю. Надѣюсь, вы взглянете на это сквозь пальцы, мистеръ Броффъ, принявъ во вниманіе, что я истинно обезумѣлъ отъ страха.»
Я довольно милостиво извинилъ собрата. То былъ удобнѣйшій способъ сбыть его съ глазъ долой. При выходѣ я задержалъ его еще однимъ вопросомъ. Не сказалъ ли Индѣецъ чего-нибудь особенно замѣтнаго, разставаясь съ мистеромъ Локеромъ? Да. На прощаньи Индѣенъ предложилъ мистеру Локеру тотъ же самый вопросъ, что, и мнѣ, а разумѣется, получилъ отвѣтъ, одинаковый съ даннымъ ему мною. Что же это значило? Объясненіе мистера Локера ничуть не помогло мнѣ разрѣшать задачу. Собственная моя ловкость, къ которой я обратился вслѣдъ затѣмъ, безъ посторонней помощи оказалась недостаточною, чтобы побороть это затрудненіе. Въ этотъ день я былъ отозванъ на обѣдъ и пошелъ къ себѣ на верхъ не совсѣмъ-то въ веселомъ расположеніи духа, вовсе не подозрѣвая, что путь въ гардеробную и путь къ открытію въ этомъ случаѣ лежали въ одномъ направленіи.
III
Между приглашенными на обѣдъ, самое видное мѣсто занималъ, какъ мнѣ кажется, мистеръ Мортветъ.
По возвращеніи его въ Англію изъ дальнихъ странствій, общество сильно интересовалось путешественникомъ, который подвергался множеству опасностей и до сихъ поръ счастливо избѣгнулъ разказа о нихъ. Теперь же онъ объявилъ о своемъ намѣреніи вернуться на поприще своихъ подвиговъ и проникнуть въ мѣстности, еще не изслѣдованныя. Это дивное равнодушіе, съ которымъ онъ разчитывалъ на свое счастье, и вторично подвергалъ себя гибельнымъ случайностямъ, оживило флюгерный интересъ поклонниковъ героя. Теорія вѣроятности явно противорѣчила тому, чтобъ онъ и на этотъ разъ уцѣлѣлъ. Не всякій день приходится встрѣчать человѣка, выходящаго изъ ряда обыкновенныхъ смертныхъ, и ощущать при этомъ весьма основательную надежду, что ближайшею вѣстью о немъ будетъ извѣстіе о его насильственной смерти.
Когда въ столовой остались одни джентльмены, я очутился ближайшимъ сосѣдомъ мистера Мортвета. Такъ какъ всѣ наличные гости была Англичане, то нѣтъ надобности упоминать, что по исчезновеніи благодѣтельнаго удержа въ лицѣ присутствовавшихъ дамъ, разговоръ неизбѣжно и тотчасъ же свернулъ на политику.
Что касается этой всепоглащающей національной темы то я весьма не англійскій Англичанинъ въ этомъ отношеніи. Вообще всѣ политическіе толки я считаю самымъ сухимъ и безполезнѣйшимъ разговоромъ. Когда бутылки обошли въ первый разъ вокругъ стола, я взглянулъ на мистера Мортвета и нашелъ, что онъ, повидимому, раздѣляетъ мой образъ мыслей. Онъ держалъ себя весьма ловко, со всевозможнымъ уваженіемъ къ чувствамъ хозяина дома, но тѣмъ не менѣе явно собирался вздремнуть. Мнѣ вдругъ блеснула мысль, что стоило бы попробовать въ видѣ опыта: нельзя ли пробудить его умѣреннымъ намекомъ на Лунный камень, а если это удастся, то поразвѣдать, что онъ думаетъ о новыхъ осложненіяхъ индѣйскаго заговора, на сколько они извѣстны въ непоэтическомъ вѣдомствѣ моей конторы.