Отвѣтъ короткій и какъ нельзя болѣе идущій къ дѣлу! Будь Лунный камень въ моихъ рукахъ, я увѣренъ, что этотъ восточный джентльменъ убилъ бы меня, не задумываясь. Въ то же время, обходя этотъ легонькій изъянъ, я долженъ засвидѣтельствовать, что посѣтитель мой былъ истиннымъ образцомъ кліента. Онъ не пощадилъ бы моей жизни, но онъ сдѣлалъ то, чего никогда не дѣлала мои соотечественники, на сколько я знаю ихъ лично: онъ щадилъ мое время.
— Мнѣ весьма жаль, сказалъ я, — что вы побезпокоились придти ко мнѣ. Мистеръ Локеръ очень ошибся, пославъ васъ сюда. Мнѣ, подобно всѣмъ людямъ моей профессіи, довѣряютъ деньги для раздачи въ ссуду. Но я никогда не ссужаю иностранцевъ и никогда не ссужаю подъ такіе залоги, какъ представленный вами.
Даже не пытаясь убѣждать меня поослабить свои правила, что другіе непремѣнно сдѣлали бы на его мѣстѣ, Индѣецъ отвѣсилъ мнѣ новый поклонъ, и не возражая на слова, завернулъ свой ящичекъ въ оба футляра. Затѣмъ онъ всталъ. Этотъ безподобный убійца, и собираясь уйдти, спросилъ:
— Изъ снисхожденія къ чужеземцу, извините ли вы, если я на прощаньи предложу вамъ одинъ вопросъ?
Я поклонился въ свою очередь. Одинъ только вопросъ на прощаньи! Въ былое время я насчитывалъ ихъ до пятидесяти.
— Положимъ, сэръ, что вы нашли бы возможнымъ (и въ порядкѣ вещей) ссудить меня этими деньгами, сказалъ онъ:- въ какой срокъ было бы возможно мнѣ (обычнымъ порядкомъ) возвратить ихъ?
— Но обычаю нашей страны, отвѣтилъ я, — вы могли бы (если угодно) заплатить деньги по истеченіи года отъ того числа, въ которое онѣ вамъ были выданы.
Индѣецъ отвѣсилъ мнѣ послѣдній поклонъ, нижайшій изъ всѣхъ, и разомъ вышелъ изъ комнаты, въ одинъ мигъ, неслышною, гибкою, кошачьею поступью, отъ которой я, признаюсь, даже слегка вздрогнулъ. Успокоясь на столько, что могъ размышлять, я тотчасъ пришелъ къ опредѣленному и единственно-понятному заключенію о гостѣ, почтившемъ меня своимъ посѣщеніемъ.
Находясь въ моемъ присутствій, онъ до такой степени владѣлъ своимъ лицомъ, голосомъ и манерами, что всякая пытливость была бы напрасна. Но тѣмъ не менѣе онъ далъ мнѣ возможность заглянуть разокъ подъ эту гладь внѣшней оболочки. Онъ не выказывалъ на малѣйшаго признака попытки удержать въ своей памяти что-либо изъ говореннаго мною, пока я не упомянулъ о времени, по истеченіи котораго обычай разрѣшилъ должнику самую раннюю уплату занятыхъ имъ денегъ. Когда я сообщалъ ему это свѣдѣніе, онъ въ первый разъ еще взглянулъ мнѣ прямо въ лицо. Изъ этого я заключилъ, что онъ предлагалъ мнѣ послѣдній вопросъ съ особенною цѣлью и особенно желалъ получить мой отвѣтъ. Чѣмъ осмотрительнѣе размышлялъ я о всемъ происшедшемъ между ними, тѣмъ упорнѣе подозрѣвалъ, что показъ этой шкатулочки и назначеніе ея въ залогъ были простыми формальностями съ цѣлью проложить дорожку къ прощальному вопросу, заданному мнѣ.
Я уже убѣдился въ вѣрности моего заключенія и хотѣлъ шагнуть нѣсколько далѣе, проникнуть самыя намѣренія Индѣйца, когда мнѣ принесли письма, какъ оказалось, отъ мистера Локера. Онъ просилъ, въ рабскомъ до тошноты выраженіяхъ, извинитъ его и увѣрялъ, что удовлетворитъ меня полнымъ объясненіемъ дѣла, если я почту его согласіемъ на личное свиданіе.