Только-что я прочелъ послѣднія слова, подчеркнутыя въ оригиналѣ, какъ позади меня послышался голосъ Бетереджа. Изобрѣтатель слѣдственной лихорадки совершенно изнемогъ отъ этого тяжкаго недуга.
— Мнѣ ужь больше не въ терпежъ, мистеръ Франклинъ. Что она тамъ пишетъ, въ письмѣ-то? Помилосердуйте, сэръ, скажите намъ, что такое она пишетъ?
Я подалъ ему письмо и записку. Онъ прочелъ первое, повидимому, безъ особеннаго любопытства. Но вторая, то-есть записка, произвела на него сильное впечатлѣніе.
— А что говорилъ приставъ! воскликнулъ Бетереджъ: — съ перваго дня, и до послѣдняго, сэръ, приставъ говорилъ, что у нея должно быть записано для памяти мѣсто спрятаннаго. И вотъ эта записка! Господи помилуй, мистеръ Франклинъ, тайна, которая ставила въ тупикъ всѣхъ, начиная съ великаго Коффа и ниже, только того и ждетъ, можно сказать, чтобъ открыться вамъ! Всякій можетъ видѣть, что теперь отливъ, сэръ. Долго ли ждать начала прилива? — онъ поднялъ голову и увидалъ въ нѣкоторомъ отдаленіи отъ насъ рабочаго паренька, чинившаго сѣть. — Темми Брайтъ! кликнулъ онъ во весь голосъ.
— Слы-ышу! откликнулся Темми.
— Скоро ли приливъ?
— Часъ повременить надо.
Каждый изъ насъ посмотрѣлъ на часы.
— Мы можемъ обойдти берегомъ, мистеръ Франклинъ, сказалъ Бетереджъ:- и добраться до зыбучихъ песковъ, на порядкахъ выгадавъ время. Что вы на это окажете, сэръ?
— Пойдемте.