«Только что она договорила эти жестокія слова, какъ насъ позвали къ мистеру Бетереджу. Вся домашняя прислуга должна была собраться въ залѣ. А затѣмъ всѣмъ вамъ слѣдовало идти поодиночкѣ въ комнату мистера Бетереджа, на допросъ приставу Коффу.
«Послѣ допроса горничной миледи и служанка верхнихъ покоевъ настала моя очередь:
«Вопросы пристава Коффа, хотя онъ весьма хитро замаскировалъ ихъ, скоро показала мнѣ, что эти двѣ женщины (злѣйшіе враги мои во всемъ домѣ) подсматривали за мной изъ-за двери въ четвергъ послѣ полудня, и въ ночь. Онѣ довольно поразказали приставу, чтобъ открыть ему глаза на нѣкоторую долю истины. Онъ справедливо полагалъ, что я тайно сшила новый шлафрокъ, но ошибался въ принадлежности мнѣ запачканнаго шлафрока. Изо всего сказаннаго имъ я убѣдилась еще въ одномъ обстоятельствѣ, котораго, впрочемъ, никакъ не могла понять. Онъ, разумѣется, подозрѣвалъ, что я замѣшана въ пропажѣ алмаза. Но въ то же время далъ мнѣ понять, съ умысломъ, какъ мнѣ казалось тогда, что не считаетъ меня главною виновницей пропажи драгоцѣннаго камня. Онъ, повидимому, думалъ, что я дѣйствовала по наущенію кого-нибудь другаго. Кто бы это могъ быть, я тогда не могла догадаться, не могу догадаться и теперь.
«Въ этой неизвѣстности ново было только то, что приставъ Коффъ далеко не зналъ всей правды. Вы были безопасны до тѣхъ поръ, пока шлафрокъ не найденъ, и ни минуты долѣе.
«Я теряю надежду объяснить вамъ горе и ужасъ, которыя угнетала меня. Я не могла долѣе расковать, нося вашъ шлафрокъ. Меня всякую минуту могли взять въ фризингальскую полицейскую управу, заподозрить и обыскать.
«Пока приставъ Коффъ оставитъ меня на свободѣ, мнѣ предстояло рѣшиться, и тотчасъ же, или уничтожитъ шлафрокъ, или спрятать его въ какое-нибудь безопасное мѣсто въ безопасномъ разстояніи отъ дому.
«Люби я васъ хоть немного поменьше, мнѣ кажется, я уничтожила бы его. Но, ахъ, могла ли я уничтожить единственную вещь бывшую въ моемъ распоряженіи, которая доказывала, что я спасла васъ? Еслибы мы дошли до объясненія другъ съ другомъ, и еслибы вы заподозрили меня въ какихъ-либо дурныхъ цѣляхъ и заперлись во всемъ, — чѣмъ бы могла я выманить ваше довѣріе, когда шлафрока не будетъ у меня налицо? Развѣ я оказывала вамъ несправедливость, думая въ то время, какъ и теперь, что вы поколеблетесь принять такую простую дѣвушку въ участницы своей тайны и сообщницы въ кражѣ, на которую соблазнились вслѣдствіе денежныхъ затрудненій? Если вы вспомните ваше холодное обхожденіе со мной, сэръ, то едва ли удивитесь моей неохотѣ уничтожить единственное право на ваше довѣріе, и благодарность, которымъ и имѣла счастіе владѣть.
«Я рѣшилась его спрятать и выбрала наиболѣе знакомое мнѣ мѣсто — зыбучіе пески.
«Только что кончился допросъ, я извинилась подъ первымъ предлогомъ, который мнѣ пришелъ въ голову, и отпросилась подышать частымъ воздухомъ. Я пошла прямо въ Кобсъ-Голь, въ коттеджъ мистера Іолланда. Жена и дочь его были мнѣ лучшими друзьями. Не думайте чтобъ я довѣрила имъ вашу тайну, — я никому не довѣряла. Мнѣ хотѣлось только написать вамъ это письмо и воспользоваться удобнымъ случаемъ снять съ себя шлафрокъ. Находясь подъ подозрѣніемъ, я не могла безопасно сдѣлать ни того, ни другаго у себя дома.
«И вотъ я подхожу почти къ концу своего длиннаго письма, которое пишу одна одинехонька въ спальнѣ Люси Іолландъ. Когда я кончу, то сойду внизъ и пронесу свернутый шлафрокъ подъ накидкой. Необходимыя средства для сохраненія его сухимъ и невредимымъ я найду въ кучѣ старья на кухнѣ миссъ Іолландъ. Потомъ пойду на зыбучіе пески, — не бойтесь, я не оставлю слѣдовъ, которые могла бы измѣнить мнѣ,- и спрячу шлафрокъ въ псокѣ, гдѣ его не отыщетъ ни одна живая душа, если я сама не открою тайны.