— Или у васъ есть какая-нибудь цѣль, непонятная мнѣ? Какой-нибудь низкій страхъ за будущность, относительно меня? Говорятъ, вы стали богатымъ человѣкомъ по смерти отца. Не пришли ли вы вознаградить меня за утрату моего алмаза? Можетъ-быть, у васъ еще осталось на столько совѣсти, чтобы стыдиться этого? Не въ этомъ ли разгадка вашей претензіи на невинность и басни о Розаннѣ Сперманъ? Не стыдъ ли въ основѣ всей этой лжи, на этотъ разъ?
Тутъ я прервалъ ее. Я болѣе не владѣлъ собой.
— Вы нанесли мнѣ позорное оскорбленіе! горячо вырвалось у меня. — Вы подозрѣваете меня въ кражѣ вашего алмаза. Я имѣю право и хочу знать, по какой причинѣ?
— Подозрѣваю васъ! воскликнула она, не уступая мнѣ въ гнѣвѣ:- безсовѣстный, я сама, своими глазами видѣла, какъ вы взяли алмазъ.
Открытіе, блестнувшее мнѣ въ этихъ словахъ, мгновенно ниспровергнувъ точку зрѣнія, на которую такъ полагался мистеръ Броффъ, поразило меня въ конецъ. При всей моей невинности, я безмолвно стоялъ предъ нею. Въ ея глазахъ, въ глазахъ всякаго, я долженъ былъ казаться человѣкомъ, ошеломленнымъ изобличеніемъ его вины. Она отступила предъ зрѣлищемъ моего униженія, и ея торжества. Внезапное безмолвіе, овладѣвшее мной, повидимому, пугало ее.
— Я щадила васъ въ то время, сказала она, — я пощадила бы васъ и теперь, еслибы вы не заставили меня говорить.
Она пошла прочь, какъ бы собираясь выйдти изъ комнаты, и пріостановилась въ нерѣшимости, не дойдя до двери,
— Зачѣмъ вы пришли сюда унижаться? спросила она:- зачѣмъ вы пришли унижать и меня?
Она прошла еще нѣсколько шаговъ и опять остановилась.
— Бога ради, скажите что-нибудь! воскликнула она въ порывѣ волненія:- если въвасъ осталось сколько-нибудь жалости, не дайте мнѣ такъ низко упасть въ своихъ глазахъ! Скажите что-нибудь и выгоните меня.