Я подошелъ къ ней, почти не сознавая что дѣлаю. Вѣроятно, у меня была смутная мысль удержать ее, пока она выскажется. Съ той минуты какъ я узналъ, что уликой, обвинявшею меня въ понятіи Рахили, было свидѣтельство ея собственныхъ глазъ, все — даже убѣжденіе въ своей невинности, — все спуталось у меня въ головѣ. Я взялъ ее за руку; старался говорить съ твердостью и дѣльно, но только и могъ сказать:
— Рахиль, вы когда-то любили меня.
Она затрепетала и отвернулась отъ меня. Рука ея безсильно дрожала въ моей рукѣ.
— Пустите, слабо проговорила она.
Мое прикосновеніе, повидимому, оказало на нее то же дѣйствіе, какъ звукъ моего голоса при входѣ въ комнату. Послѣ того какъ она назвала меня трусомъ, послѣ ея признанія, заклеймавшаго меня воромъ, она все еще была въмоей власти, пока рука ея лежала въ моей рукѣ.
Я тихо вернулъ ее на средину комнаты и усадилъ рядомъ съ собой.
— Рахиль, сказалъ я, — я не могу объяснить вамъ противорѣчіе въ томъ, что хочу сказать. Я могу только высказать правду, какъ вы ее высказали. Вы видѣла, собственными глазами видѣли какъ я взялъ алмазъ. А я предъ Богомъ, который слышитъ васъ, объявляю вамъ, что теперь только убѣждаюсь въ томъ что взялъ его. Вы все еще сомнѣваетесь?
Она не обратила вниманія на мои слова и не слыхала меня. «Пустите мою руку», слабо повторила она. То былъ единственный отвѣтъ. Голова ея склонилась ко мнѣ на плечо, а рука безсознательно сжала мою руку въ то самое время, какъ она просила пустить ее.
Я удерживался отъ повторенія вопроса. Но тутъ моя сдержанность кончилась. Возможность когда-нибудь поднять голову среди честныхъ людей зависѣла отъ возможности заставить ее сдѣлать полное призваніе. Единственная остававшаяся мнѣ надежда заключалась въ томъ, что Рахиль могла пропустить что-нибудь въцѣпи уликъ, — бытъ-можетъ, какую-нибудь мелочь, которая тѣмъ не менѣе, при тщательномъ изслѣдованіи, могла стать средствомъ конечнаго возстановленія моей невинности. Сознаюсь, что я удержалъ ея руку. Сознаюсь, что заговорилъ съ нею, какъ въ былое время, со всѣмъ сочувствіемъ и довѣріемъ, насколько могъ ихъ въ себѣ вызвать.
— Я кое о чемъ попрошу васъ, оказалъ я, — я попрошу васъ разказать мнѣ все случавшееся съ той минуты, какъ мы пожелали другъ другу покойной ночи, и до того времени, когда вы увидали, что я взялъ алмазъ.