Она подняла голову съ моего плеча и попробовала высвободить руку.
— Ахъ, зачѣмъ возвращаться къ этому? проговорила она: зачѣмъ вспоминать?
— Вотъ зачѣмъ, Рахиль. И вы, и я, оба мы жертвы какого-то чудовищнаго заблужденія подъ маской истины. Если мы вмѣстѣ прослѣдимъ все происшедшее въ день вашего рожденія, мы можемъ разсѣять наши недоразумѣнія.
Она снова склонила голову на мое плечо. Слезы переполняли ея глаза и тихо катались по щекамъ.
— Ахъ, сказала она, — развѣ у меня-то небыло этой надежды? Развѣ я не пробовала взглянуть на это такъ же, какъ вы теперь смотрите?
— Вы пробовала однѣ, отвѣтилъ я, — вы не пробовали при моей помощи.
Эти слова, казалось, пробудили въ ней нѣкоторую долю надежды, какую я ощущалъ, когда произносилъ ихъ. Она отвѣчала на мои вопросы болѣе нежели съ покорностью, напрягала свой умъ, охотно открывала мнѣ всю свою душу.
— Начнемъ съ происшедшаго послѣ того, какъ мы пожелали другъ другу покойвой ночи, сказалъ я. — Вы легли въ постель? Или сидѣли еще?
— Легла въ постель.
— Замѣтили вы время? Поздно было?