Я тотчасъ же поѣхалъ къ нему. Что-то роковое, заставившее меня опоздать однимъ днемъ при посѣщеніи пристава Коффа, и теперь преслѣдовало меня въ поѣздкѣ къ Годфрею. Утромъ наканунѣ онъ выѣхалъ изъ Лондона съ пароходомъ въ Дувръ. Далѣе онъ долженъ былъ слѣдовать на Остенде; слуга его полагалъ, что онъ отправился въ Брюссель. Время возвращенія его навѣрно не извѣстно; но по всей вѣроятности, отсутствіе его продлится не менѣе трехъ мѣсяцевъ.
Я вернулся къ себѣ на квартиру, нѣсколько упавъ духомъ. Трехъ приглашенныхъ на обѣдѣ въ день рожденія, — и трехъ умнѣйшихъ, — недоставало въ то самое время, когда мнѣ всего нужнѣе было бы войдти съ ними въ сношенія. Оставалась послѣдняя надежда на Бетереджа и на друзей покойной леди Вериндеръ, которыхъ я могъ еще найдти въ живыхъ по сосѣдству съ деревенскимъ домомъ Рахили.
На этотъ разъ я отправился прямо въ Фризингаллъ, — такъ какъ городъ этотъ былъ центральнымъ пунктомъ моихъ изслѣдованій. Я пріѣхалъ слишкомъ поздно вечеромъ чтобъ извѣстить Бетереджа. На слѣдующее утро я отправилъ къ ему разсыльнаго съ запиской, въ которой просолъ его прибыть ко мнѣ въ гостиницу при первой возможности. Частію для сбереженія времени, частію рада удобства стараго слуга позаботясь отправить разсыльнаго въ одноколкѣ, я могъ благоразумно разчитывать, если не будетъ задержки, увидать старика часа черезъ два послѣ того какъ послалъ за намъ. Въ теченіе этого времени я располагалъ начать задуманныя изслѣдованія съ тѣхъ изъ присутствовавшихъ на обѣдѣ въ день рожденія, которые были мнѣ знакомы и находилась у меня подъ рукой. Таковы были родственники мои Абльвайты и мистеръ Канди. Докторъ особенно желалъ видѣть меня и жилъ въ сосѣдней улицѣ. Я и пошелъ прежде всего къ мистеру Канди.
Послѣ оказаннаго мнѣ Бетереджемъ, я весьма естественно думалъ найдти въ лицѣ доктора слѣды вынесенной нмъ тяжелой болѣзни. Но я вовсе не былъ приготовленъ къ той перемѣнѣ, которую замѣтилъ въ немъ, когда онъ вошелъ въ комнату и пожалъ мнѣ руку. Глаза у него потускли; волосы совсѣмъ посѣдѣли; весь онъ опустился. Я глядѣлъ на маленькаго доктора, нѣкогда живаго, вѣтренаго, веселаго, — неразлучнаго въ моей памяти съ безчисленными проступками по часта неизлѣчимой нескромности и ребяческихъ шалостей, — и ничего не надѣлъ въ немъ изъ прежняго, кромѣ старой склонноста къ мѣщанской пестротѣ одежды. Самъ онъ сталъ развалиной; но платье и дорогія бездѣлушка, — какъ бы въ жестокую насмѣшку надъ происшедшею въ немъ перемѣной, — была пестры и роскошны по-прежнему.
— Я часто вспоминалъ о васъ, — мистеръ Блекъ, — сказалъ онъ:- и сердечно радъ видѣть васъ наконецъ. Если у васъ есть ко мнѣ какая-нибудь надобность, располагайте, пожалуста, моими услугами, сэръ, пожалуста располагайте моими услугами!
Онъ проговорилъ эти обычныя фразы съ излишнею поспѣшностью, съ жаромъ и съ видимымъ желаніемъ знать, что привело меня въ Йоркширъ, — желаніемъ, котораго онъ, можно сказать, совершенно по-дѣтски не умѣлъ скрыть.
Задавшись моею цѣлью, я, конечно, предвидѣлъ, что долженъ войдти въ нѣкоторыя объясненія, прежде чѣмъ успѣю заинтересовать въ моемъ дѣлѣ людей, большею частію постороннихъ. По дорогѣ въ Фразингаллъ я подготовилъ эти объясненія, — и воспользовался представлявшимся теперь случаемъ испытать ихъ дѣйствіе на мистерѣ Канди.
— Я на дняхъ былъ въ Йоркширѣ, и вотъ сегодня опять пріѣхалъ съ цѣлью нѣсколько романическаго свойства, сказалъ я. — Это дѣло, мистеръ Канди, въ которомъ всѣ друзья покойной леди Вериндеръ принимали нѣкоторое участіе. Вы помните таинственную пропажу индѣйскаго алмаза около года тому назадъ? Въ послѣднее время возникли нѣкоторыя обстоятельства, подающія надежду отыскать его, — и я самъ, какъ членъ семейства, заинтересованъ въ этихъ розыскахъ. Въ числѣ прочихъ затрудненій является надобность снова собрать всѣ показанія, добытыя въ то время и, если можно, болѣе того. Въ этомъ дѣлѣ есть нѣкоторыя особенности, вслѣдствіе которыхъ мнѣ было бы желательно возобновить въ своей памяти все происходившее въ домѣ въ день рожденія миссъ Вериндеръ. И я рѣшаюсь обратиться къ друзьямъ ея покойной матери, бывшимъ на этомъ праздникѣ, чтобъ они помогли мнѣ своими воспоминаніями…
Прорепетировавъ свое объясненіе до этихъ словъ, я вдругъ остановился, явно читая въ лицѣ мистера Канди, что мой опытъ надъ нимъ совершенно не удался.
Все время пока я говорилъ, маленькій докторъ сидѣлъ, тревожно пощипывая кончики пальцевъ. Мутные, влажные глаза его были устремлены прямо въ лицо мнѣ, съ выраженіемъ какого-то безпредметнаго, разсѣяннаго любопытства, на которое больно было смотрѣть. Кто его знаетъ, о чемъ онъ думалъ. Одно было ясно — то, что съ первыхъ же словъ мнѣ вовсе не удалось сосредоточить его вниманіе. Единственная возможность привести его въ себя, повидимому, заключалась въ перемѣнѣ разговора. Я тотчасъ попробовалъ дать ему другое направленіе.