Столяръ въ нѣсколько минутъ молотомъ и долотомъ преодолѣлъ сопротивленіе двери. Но изнутри она была заставлена мебелью, въ видѣ баррикады. Налегая на дверь, мы отодвинули эту преграду и получили доступъ въ комнату. Хозяинъ вошелъ первый; за нимъ приставъ; за нимъ я; остальные послѣдовали за нами.
Мы всѣ поглядѣли на кровать и всѣ вздрогнули. Морякъ былъ тутъ. Онъ лежалъ, одѣтый, въ постели, — съ бѣлою подушкой на лицѣ, совершенно его закрывавшею.
— Что это значитъ? сказалъ хозяинъ, показывая на подушку.
Приставъ Коффъ, не отвѣчая, подошелъ къ постели и поднялъ подушку.
Смуглое лицо лежавшаго было кротко и спокойно; черные волосы и борода слегка, чуть-чуть, растрепаны; широко раскрытые глаза, какъ бы стеклянные, безсмысленно уставились въ потолокъ, мутный взглядъ и неподвижное выраженіе ихъ ужаснули меня. Я отвернулся, и отошелъ къ открытому окну. Прочіе оставались съ приставомъ Коффомъ у постели.
— Онъ въ обморокѣ! сказалъ хозяинъ.
— Онъ мертвъ, отвѣтилъ приставъ. — Пошлите за ближайшимъ докторомъ и за полиціей.
Послали слугу за тѣмъ и за другамъ.
Что-то странно-чарующее, повидимому, удерживало пристава у постели. Какое-то странное любопытство удерживало прочихъ, желавшихъ видѣть что предприметъ приставъ.
Я опятъ отвернулся къ окну. Минуту спустя, я почувствовалъ, что меня слегка дергаютъ за фалды, и дѣтскій голосъ шепнулъ: