— Дышит. Ничего — отдышится, ничего — мальчишка здоровый.
Волшебница отпустила коршуна и опять хлопнула два раза в ладоши. На зов появился великолепный пудель на задних лапах. Был он одет кучером, в курточке шоколадного цвета с бриллиантовыми пуговицами и двумя огромными карманами для костей, которые ему бросали за обедом, в красных бархатных штанах, в шелковых чулочках и в туфельках с пряжками. На голове у него был кудрявый парик и треуголка со страусовыми перьями. Сзади в разрезе штанов болтался голубой шелковый мешочек. В него он прятал хвост, когда шел дождь.
— Вот что, Медор, — сказала Волшебница, — запряги сейчас же колясочку и поезжай, видишь, к тому дубу, там лежит бедный умирающий Петрушка. Подними его осторожно, положи в колясочку на подушку и привези сюда! Понял?
Пудель, не теряя времени, вильнул хвостом и побежал в каретный сарай.
Скоро небольшая колясочка, запряженная сотней белых мышей, с пуделем на козлах выезжала из ворот. Через четверть часа она вернулась обратно. Волшебница взяла на руки и понесла в дом бесчувственного Пиноккио. В спальне она сейчас же уложила его в кровать и послала за докторами. Один за другим явились три врача: Ворон, Сова и Кузнечик, — самый умный и опытный из всех врачей в этой стране.
Ворон первым подошел к больному, пощупал его пульс, потом кончик носа, потом ноги и Мрачно проговорил:
— Я полагаю, что пациент уже умер, но если, к несчастью, еще не умер, то наверное жив.
— Мне было бы неприятно противоречить моему товарищу, — сказала Сова, — но, по моему, Пиноккио жив, если, к несчастью, уже не умер.
Кузнечик осмотрел Пиноккио и сказал: