Пиноккио ничего не ответил нахалу, пошел к речке, зачерпнул в башмаки воды и полил землю над ямой. А попугай так и покатывался со смеху.
— Невежа! Чего скалишь зубы?
— Смеюсь над дураками, которых так легко провести за нос!
— Надо мной смеешься?
— Над тобой, конечно! Наконец-то ты угадал! Ну где же это видано, чтобы деньги сажали, точно фасоль или тыкву! Я тоже однажды поверил такому вранью, и, видишь, поплатился почти всеми моими перышками.
— Что ты, дурак несчастный, болтаешь, — сказал Пиноккио, — холодея от страха.
— Ха-ха-ха, Пиноккио, — покатывался попугай, — пока ты был в городе, Лиса с Котом вырыли твои денежки и удрали со всех ног.
Все еще не веря, Пиноккио бросился разрывать ямку. Рыл, рыл, вырыл огромную яму, — а золотые ау, — как сквозь землю провалились.
Что есть духу побежал Пиноккио в город, прямо в суд с жалобой на грабителей. Судьей в городе «Лови Дураков» была огромная обезьяна из породы горилл, — старая, злющая обезьяна с длинной седой бородой, в золотых очках без стекол. Носила она их для важности.