Старики устали, запыхались и, протянув друг другу руки, второй раз поклялись в дружбе, кончилось дело тем, что, взяв полёно под мышку и прихрамывая, Карло направился домой.
Карло, вернувшись домой, сейчас же принимается мастерить Петрушку
Карло жил в полутемной каморке под лестницей. Стояли в ней безногое кресло, узенькая койка, да разломанный столишка. В глубине виднелся затопленный каминчик. Но огонь в каминчике был нарисованный, также был нарисован над огнем кипящий чугунчик.
Карло вошел в каморку и принялся за дело.
«Как бы мне назвать Петрушку? — раздумывал он. — Назову-ка его „Пиноккио“. Это имя принесет мне счастье. Я знал одно семейство — всех их звали Пиноккио. Отец — Пиноккио, мать — Пиноккио, дети — Пиноккио, все они жили прекрасно. Самый богатый из них просил милостыню»…
Так Карло назвал Петрушку Пиноккио и принялся за дело, вырезал на полене волосы, потом лоб, потом глаза.
Но представьте себе ею изумление, когда глаза вдруг сами задвигались и уставились ему в лицо.
Карло перепугался, но не подал виду, а только ласково спросил:
— Деревянные глазки, почему вы на меня уставились?
Но Петрушка молчал. Карло продолжал строгать. Выточил нос, но только кончил вытачивать, — вдруг нос принялся расти и вырос такой длинный, что Карло даже крякнул: