— Вот так носище!
И стал было спиливать его, но не тут то было: нос так и остался носищем. Карло принялся за рот, но не успел его вырезать, как следует, — вдруг рот стал хохотать, как сумасшедший.
— Перестань! — крикнул Карло.
Рот перестал хохотать, но изо рта высунулся длинный, предлинный язык и стал дразниться. Не обращая уже внимания на эти проказы, Карло продолжал прилежно работать, строгать, точить, ковырять Петрушку. Сделал подбородок, шею, плечи, туловище, руки, но едва кончил стругать руки, хвать! руки стащили парик с его головы.
— Отдай парик! — закричал Карло.
Петрушка уже нахлобучил себе парик на голову по самые глаза, и хохочет, заливается. Видя все это, Карло ужасно огорчился и, обратившись к Петрушке, сказал:
— Я еще мастерить тебя не кончил, а ты уже за проказы принялся, Это очень плохо с твоей стороны!
Карло сказал все это и даже вытер глаза рукавом — так ему стало обидно. Теперь оставалось сделать только ноги. Петрушка дал ему ногой пинка прямо в нос…
«Я этого не заслужил, — подумал Карло. — Но ничего не поделаешь, надо кончать работу». Он поставил Петрушку на пол, и стал учить его ходить. Пиноккио выучился ходить очень скоро, стал бегать, прыгать, а потом — скок, скок! — и за дверь.