Прошел час, прошел и другой… Дрожа от холода, промокший, голодный Пиноккио стучал зубами. Сил не было ждать. Тогда он постучал еще раз. Улитка выглянула теперь из окна уже нижнего этажа и недовольно пошевелила рогами.
— Улиточка миленькая! Я жду два часа. Отворите, пожалуйста…
— Ползу, ползу со всех ног, скорее не могу, потерпи, — сказала Улитка, и окно захлопнулось.
Пробила полночь, пробило час, два, а Улитка все не отпирала двери. Потеряв терпение, Пиноккио вцепился обеими руками в дверной молоток и начал колотить им изо всех сил. Но медный молоток вдруг вырвался из рук и бултыхнулся в лужу.
Пиноккио в бешенстве начал колотить в дверь ногами, — весь дом затрясся от стука.
— Отворишь, врешь, чертовка рогатая, — и Пиноккио что есть силы пхнул в дверь, и тут случилась ужасная беда: нога его, пробив дерево насквозь, завязла в нем, как гвоздь. Пиноккио рванулся, запищал и повис, и висел так до рассвета. Только в семь часов утра показалась на пороге Улитка.
— Что это с твоей ногой? — засмеялась она.
— Сама видишь, что спрашиваешь? Помоги, пожалуйста…
Улитка пошевелила руками, покачала головкой — на все это ушло не меньше получаса.