— Нет, тут я ничем не могу помочь, надо столяра позвать. Столяр, может быть, вытащит твою ногу, если столяр попадется хороший.
— Послушайте, Улитка, позовите Волшебницу.
— Нет, не могу, Волшебница не велела будить себя, а когда проснется — не знаю.
— Что же я тут целый день буду висеть?
— Не беда! Ты можешь чем-нибудь заняться от скуки. Например, можно муравьев считать, их тут много ползает.
— Принесите мне чего-нибудь поесть!
— Сейчас! Это можно. Поесть — это можно, я принесу.
Через три с половиной часа она вернулась с серебряным блюдом на голове; что за вкусные вещи там были: жареный цыпленок, румяный хлеб, и спелые великолепные абрикосы.
Пиноккио так и накинулся на еду. Но каково же было его огорчение, когда хлеб оказался гипсовым, цыпленок картонным, а абрикосы восковыми. От голода и обиды он совсем изнемог, и повис на двери, голова у него закружилась, закружилась…
Очнулся он у себя в комнатке. Рядом стояла Волшебница, смотрела на него. Пиноккио втянул голову в плечи, — один нос торчал у него от страха.