- Да, едва голову уберег, - отвечал я, поднимая со дна лодки вымокшую кепку.
Таких нападений толпыга не делает только осенью, когда вода в Амуре становится холоднее. Толпыга теряет свою прыть и до весны залегает в каком-нибудь заливе. В это время рыбаки окружают стаю неводом и вылавливают иногда сразу по нескольку тысяч толпыг.
ЦАРИЦА-РЫБА
Всякую рыбу видывали на своем веку колхозники рыбацкой артели
«Моряк». Только ни разу не приходилось ловить им такой рыбины, какую поймал однажды их односельчанин Дмитрий Калашников.
Дело было зимой. Поставил Калашников свою подледную снасть и каждое утро приходил к проруби узнавать, нет ли улова.
Снасть на большую рыбу особенная: это простой длинный канат с голыми, остро отточенными крючками. Никакой приманки на крючках нет - ее заменяют обыкновенные пробки-балберки, привязываемые на тонких поводках возле каждого крючка. Течение шевелит балберки, покачивая их из стороны в сторону, и это привлекает любопытную рыбу. Осетр, калуга, а иногда и крупный таймень, завидя шевелящуюся пробку, подплывают к ней и ударяют ее хвостом. «Рыба играет», говорят рыбаки. Такая игра обходится ей недешево. Коварный крючок, рядом с которым привязана балберка, вонзается в рыбье тело. Рыба начинает отчаянно биться, в нее впиваются соседние крючки, и она попадает в ловушку.
Утром Калашников снял с крючков осетра, а в полдень пришел к проруби снова. Он попробовал приподнять снасть багром - канат был натянут, как тетива. Какая-то огромная рыбина сотрясала его, волоча за собой всю снасть против течения.
«Как бы с якоря не сорвала», забеспокоился рыбак и стал изо всех сил подтягивать канат к себе. Не тут-то было! Снасть не подавалась и на вершок.