Возвратившись из поездки, Макмэрдо зашел в бар и шепнул Макгинти:
— Он приедет.
— Отлично, — сказал Макгинти. Он был в жилете, украшенном золотыми цепочками, а сквозь его косматую бороду прорывались сверкающие лучи бриллианта. Но лицо его было мрачно. — Как вы думаете, много он знает? — тревожно спросил Макгинти.
Макмэрдо пожал плечами.
— Он прожил здесь довольно долго, по крайней мере, недель шесть. Деньгами его наверняка снабдили вдоволь, а с их помощью, сами понимаете, можно добиться многого.
— В ложе нет предателей, — с жаром сказал Макгинти. — Все ее члены надежны, как сталь. Хотя, впрочем, есть этот негодяй Моррис… Если уж кто выдаст нас, так это он. Я не прочь сегодня же послать к нему парочку молодцов, они бы выколотили из него чистосердечное признание.
— Может, это и разумно, — ответил Макмэрдо. — Но, признаюсь, я симпатизирую Моррису, и мне будет жаль, если с ним что-нибудь случится. Он пару раз говорил со мной о делах ложи. Может быть, они и представляются ему иными, чем нам с вами, но я все же уверен, что он не доносчик.
— Я все-таки займусь этим негодяем, — сказал Макгинти.
— Я следил за ним целый год…
— Поступайте как знаете, — ответил Макмэрдо. — Только это придется отложить до завтра: сегодня у нас есть дело поважнее. К тому же, пока мы не покончим с этим Эдвардсом, надо избегать всякого шума.