— Верно, — согласился Макгинти. — Мы от самого Барди Эдвардса узнаем, кто давал ему сведения, хотя бы для этого нам пришлось вырезать ему сердце. Слушайте, Джон, а он не почуял западни?
Макмэрдо засмеялся.
— Ну нет! Я здорово раздразнил эту ищейку! Думаю, он был бы готов прийти даже на собрание ложи, лишь бы получить нужный материал. И к тому же, — тут Макмэрдо с усмешкой вынул из кармана связку кредитных бумажек, — я получил деньги вперед… Правда, он обещал мне еще столько, когда получит документы. Но и это немало. Он придет, советник. Не пропадать же денежкам!
— Да, кстати, какие это документы?
— Да никаких. Но я наговорил ему разных разностей о постановлениях, книгах, правилах и формах братства. Он надеется узнать решительно все, прежде чем покинет мой дом.
— Он недалек от истины, — мрачно сказал Макгинти. — А не спросил он вас, почему вы не принесли документы с собой?
— Конечно, спросил. Но не могу же я таскать их с собой, когда меня и так подозревают — и та и другая сторона, и еще сегодня капитан Мервин подходил ко мне на станции…
— Да, я слышал, — заметил Макгинти. — Боюсь, вся тяжесть этого дела ляжет на вас, Макмэрдо. Конечно, мы можем потом бросить тело в старую шахту, но ведь нельзя будет отрицать, что Эдвардс жил в Хобсоне и что вы сегодня туда ездили.
Макмэрдо пожал плечами.
— Если мы будем действовать умно, убийства не докажут. За моим домом не следят, и ни одна живая душа не будет знать, что он приходил туда. Главное, советник, объясните ребятам подробности плана. Вы все придете вовремя. Он явится в десять и трижды постучит в дверь. Я впущу его и запру дверь. Тогда он наш.